ВВЕДЕНИЕ
 


 

 
 

 


ВВЕДЕНИЕ

Всё снова и снова человек задаёт себе сакраментальные вопросы: «Кто он? Зачем он? Откуда он?» И ответы даются, как правило, в соответствии с современной вопрошающему парадигмой и способностью его к восприятию и интерпретации окружающего мира.

В 1888 году в Лондоне вышли в свет первые два тома «Тайной Доктрины» Елены Петровны Блаватской с основополагающим подзаголовком «Синтез науки, религии и философии». Именно тогда в ближайшем обозримом для современных историков прошлом была сделана попытка собрать вместе древнейшие основы и сделать из них одно гармоничное и неразрывное целое. Цель этого труда была определена так:

«1. доказать, что Природа не есть «случайное сочетание атомов», и указать человеку его законное место в схеме Вселенной;

2. спасти от извращения архаические истины, являющиеся основой всех религий;

3. приоткрыть, до некоторой степени, основное Единство, откуда все они произошли;

4. показать, что оккультная сторона Природы никогда ещё не была доступна науке современной цивилизации» (4; 1, XXIII).

Следует признать, что актуальность поставленной более ста лет назад задачи всё время возрастает. Более того, вопрос о природе реальности и человеческого знания встаёт во главу современных научных исследований. Но новые теории не возникнут без разрушения старых воззрений на Природу. Кроме этого, в настоящем происходит существенное изменение качественных характеристик мышления человечества, что влечёт за собой необходимость современного метода изложения и представления основных истин Тайной Доктрины, которые должны предложить решение ключевых проблем в тех областях, где материалистическая и механистическая ориентация науки оказалась несостоятельной, с одной стороны; с другой стороны, наука настолько прогрессировала, что дошла сейчас до пределов своей чисто физической области или сферы и находится на грани продвижения в сферу нематериального, выходя, тем самым, из мира следствий и приближаясь к миру причин. Великий Ньютон был провидцем, утверждая, что «физика будущего должна включить в себя сознание». Многовековый опыт приближения к истине путём признания новых авторитетов и сравнения их учений с ранее утвердившимися доктринами был, несомненно, полезен для тренировки ума, но теперь он постепенно преобразуется. Духовное учение будет всё более приниматься как гипотеза некой космологической схемы или плана, который должен быть подтверждён не схоластикой и ссылкой на исторические корни и авторитет, но результатами его влияния на проживаемую жизнь и практической пользой в решении проблем человечества.

Мы пишем для будущего и совершенно отчётливо представляем, что могут потребоваться усилия не одного поколения прежде, чем новый взгляд на мир установится в научном сообществе. Показателен в этом отношении комментарий Макса Планка из его «Научной автобиографии» (Planck, 1968): «...новая научная истина не убеждает оппонентов, не заставляет их прозреть; побеждает она потому, что её оппоненты в конце концов умирают и вырастает новое, знакомое с ней поколение» (27; 29). О том, что догма и власть всегда были проклятием человечества, великими гасителями света и истины, с горечью писала Е. П. Блаватская: «Ни одна великая истина не была принята a priori, и обычно проходило столетие или два, прежде чем проблески её начинали вспыхивать в человеческом сознании как возможная правда, исключая тех случаев, когда утверждение какого-либо факта подтверждалось его достоверным открытием. Истины наших дней являются ложью и заблуждением дней вчерашних и vice versa. И настоящий труд будет оправдан частично или целиком лишь в двадцатом столетии» (4; т. II, 552).

К сожалению, в исторических обзорах текущей парадигмы раскрывались только те аспекты работы отдельных учёных, в которых показывался вклад в современное материалистическое мировоззрение. Так, не упоминается ни та роль, которую Ньютон (один из наиболее духовно мыслящих и религиозных людей своего времени) отводил Богу, ни глубокого интереса к астрологии и алхимии, которые интегрировали всю его философию. Также нигде не упоминается о том, что декартовский дуализм ума и тела подразумевает существование Бога. В учебниках не принято упоминать, что многие из основателей современной физики — Эйнштейн, Бом, Гейзенберг, Шредингер, Бор и Оппенгеймер — не только считали свои работы совместимыми с мистическим мировоззрением, но в каком-то смысле открывали мистические области своими научными занятиями. Особенно показательно, как современные учёные торопятся попасть «в ногу со временем», и с тем же пылом, с каким иные деятели науки раньше отрекались от Бога, сейчас публично признаются в вере в Него. Например, в 1996 году в США вышла книга «Мы веруем...» Авторы её, более полусотни крупнейших учёных Америки, в том числе и лауреаты Нобелев­ской премии, дружно признают существование Создателя.

Вспомним Филиппа Франка — философа, чья работа имеет непосредственное отношение к теме. В своей ключевой книге «Философия науки» (Frank, 1974) он даёт проницательный, детальный анализ взаимоотношений между наблюдаемыми фактами и научными теориями. Ему удалось развеять миф о том, что научные теории только логическими рассуждениями выводятся из наличных фактов и что они однозначно зависят от наблюдений феноменального мира. По Франку, все теории по существу спекулятивны. Различие между чисто философской гипотезой и гипотезой научной состоит в том, что последнюю можно проверить. Теперь уже неважно, чтобы научная теория взывала к здравому смыслу (это требование было отвергнуто Галилео Галилеем). Она может быть сколь угодно фантастичной и абсурдной, пока поддаётся проверке на уровне повседневного опыта. И, напротив, прямое утверждение о Природе Вселенной, которое нельзя проверить экспериментально, является чисто метафизической спекуляцией, а не научной теорией. Такие утверждения, как «Всё существующее по природе материально, и духовного мира нет», или «Сознание есть продукт материи», принадлежат, конечно, к этой категории, независимо от того, насколько самоочевидными они могут показаться носителю «здравого» смысла или механистически ориентированному учёному.

Наиболее радикально научную методологию в её современных формах критикует Пол Фейерабенд. В ошеломляющей книге «Против методологического принуждения. Очерк анархистской теории познания» (Feyerabend, 1978) он решительно заявляет, что наука не управляется и не может управляться системой жёстких, неизменных и абсолютных принципов. Если учёный захочет максимально увеличить эмпирическое содержание взглядов, которых он придерживается, обязательной для него станет плюралистическая методология: необходимость вводить конкурирующие теории и сравнивать идеи с идеями, а не с экспериментальными данными. Нет такой идеи или такой системы мышления, пусть самой древней или явно абсурдной, которая не была бы способна улучшить наше познание. К примеру, древние духовные системы и первобытные мифы кажутся странными и бессмысленными только потому, что их научное содержание либо неизвестно, либо искажено антропологами и филологами, не владеющими простейшими физическими, медицинскими или астрономическими знаниями. В современной науке разум всё ещё не в состоянии быть универсальным, а иррациональное исключить полностью было бы вредно.

Глубоко справедливы слова Н. Т. Бокля в его «Истории цивилизации»: «В силу обстоятельств, до сих пор неизвестных (кармическое предвидение — примечание Е. П. Блаватской), время от времени появляются великие мыслители, которые, посвятив свою жизнь одной цели, способны предвидеть прогресс человечества и основать религию или философию, благодаря которым иногда получаются важные следствия. Но если мы заглянем в историю, мы ясно увидим, что, хотя основание нового взгляда обязано одному человеку, но результат этого нового мышления будет зависеть от состояния (сознания — прим. автора) людей, среди которых оно распространяется. Если религия или философия слишком опередила какую-либо нацию, то она не может в данное время сослужить полезную службу, но должна будет выждать свой срок (это есть закон Циклов — прим. Е. П. Блаватской), когда умы людей созреют для её восприятия... Каждая наука, каждое верование имело своих мучеников. Согласно обычному течению вещей несколько поколений должно пройти прежде, чем наступит период, когда эти самые истины рассматриваются как наиобычнейшие факты, и ещё немного позднее наступает другой период, в который они объявляются необходимыми, и даже самый тупой рассудок удивляется, как могли они когда-либо отрицаться?» (4; т. 1, 367).

Новые теории первоначально ограничены сравнительно узким диапазоном фактов и медленно распространяются на другие области. Наконец, достаточно неожиданно они становятся универсальной проблемой чрезвычайной важности. Итак, «западная наука приближается к сдвигу парадигмы невиданных размеров, из-за которого изменятся наши понятия о реальности и человеческой природе, который соединит, наконец, концептуальным мостом древнюю мудрость и современную науку, примирит восточную духовность с западным прагматизмом; механистический образ Вселенной, созданный ньютоно-картезианской наукой*, не может больше считаться точной и окончательно установленной моделью реальности» (27; 33).

У читателя может возникнуть справедливый вопрос: не является ли новая книга очередной спекуляцией на модную тему? Беру на себя ответственность утверждать, что никто, ни даже величайший из живущих Адептов, не сможет, даже если захочет, выдавать без разбора на посмеяние неверующего мира то, что так бережно скрывалось от него на протяжении долгих веков. Реальность конструируется ментальными актами и зависит от того, что и как человек выбирает для наблюдения. Базисные теории относительно Вселенной и самого человека радикально меняются по мере того, как он переходит от одного уровня сознания к другому — такова концептуальная точка познания современной науки. Мы аналогично утверждаем: расширение Знания происходит благодаря и только при повышении уровня Сознания.

В лемурийские времена Тайная Доктрина была известна только членам Иерархии. В атлантические времена сознание человечества было настолько расширено, что Учение преподавалось ученикам, которые готовились принять или приняли первое посвящение. Именно атлантическая интерпретация Учения определила его современную тенденцию преимущественно мистического понимания и злоупотреблений, которые не соответствуют возможностям более ментально-духовного типа сознания современного человечества. В настоящее время, в нашей Арийской Расе, стремительное вступление на пьедестал власти эпохи Водолея вызвало благоприятную возможность для не менее стремительного повышения уровня сознания всего человечества. Стало возможным раскрытие более углублённого смысла и формирование более расширенной интерпретации Учения, впервые предназначенного для активного участия в создании новой научной парадигмы, основанной на постулате о первичности сознания. Истина должна стать безопасным опытом ежедневной жизни, прежде чем может быть безопасно сообщена новая истина. Пришло время обнародования великих фундаментальных принципов существования, объясняющих прошлое и настоящее и создающих платформу для будущего.

Прежде всего необходимо пояснить, что такое Тайная Доктрина. Тайная Доктрина — это своего рода комментарий древнейшей Книги Дзиан,* или Истинного Знания, приобретённого через созерцание неисчислимыми поколениями ясновидцев и посвящённых. Говоря об источниках Станц Дзиан Е. П. Блаватская пишет (4; т. 1, 23): «Первая часть эзотерических доктрин основана на Станцах, которые являются записями народа, этнологии неизвестного; утверждается, что они написаны на языке, которого нет среди языков и диалектов, известных филологии; говорят, что они происходят из источника, существование которого наука отрицает». Далее (4; 1, 56) уточняется, что «Станцы дают абстрактную формулу, которая может быть приложима ... ко всей эволюции: эволюции нашей крошечной Земли, к цепи Планет, в которую входит наша Земля, к Солнечному Миру, к которому принадлежит эта цепь, и так далее в восходящем измерении, пока ум не начнёт колебаться и не истощится в этом усилии».

Священные тома египетских «Книг Тота-Гермеса», «Пураны» Индии, халдейская «Книга Чисел», еврейская «Каббала» и само «Пятикнижие» — все они происходят из одного основного маленького тома, записанного на сензарском языке — тайном языке посвящённых — и продиктованного в самом начале нашей Пятой Расы Сынами Света в Центральной Азии. Все книги содержат ту же самую сокровенность в отношении определённых тайн природы, которые в них символизированы. Каждое поколение последователей Тайной Доктрины черпало оттуда свою толику знаний, которые помогали им выжить и нести всё дальше и всё выше для человечества Свет Господа.

Выписки курсивом приведены из китайских, тибетских и санскритских переводов, оригинальных сензарских комментариев и толкований из Книги Дзиан, переданных Е. П. Блаватской, Е. И.  Рерих и А. А. Бейли Учителями.

Станцы слишком затемнены, чтобы быть понятыми без объяснений, поэтому они приведены в конце книги как образец сохранения вневременной мудрости для потомков, как абстрактная формула для осознавания эволюционных процессов.

Имеется тенденция считать эзотерическое учение, как правило, непонятным и уклончивым, всегда требующим «эзотерического чувства» (что бы под этим ни подразумевалось) для того, чтобы прийти к пониманию. Однако, чем более раскрывается учение, тем зачастую проще оно изложено, и всё же должно быть прочитано с учётом по необходимости символической интерпретации и ограничивающего эффекта слов. Непонимание скорее объясняется невежеством изучающего, а не изложением. Древние писания читаются не так, как современные учащие­ся читают книги. Надо их просмотреть, прочувствовать и постигнуть. Их смысл открывается во внезапном озарении. И в то же время, «никакой честный исследователь вневременной мудрости не призывается слепо верить какой бы то ни было истине; однако его просят непредубеждённо и серьёзно взвесить и рассмотреть теории и идеалы, законы и истины, которые вывели столь многих из тьмы к свету знания и опыта» (1; 7).

Читатель должен иметь ввиду, что в настоящем труде мы пытаемся объяснить только космогонию нашей Солнечной системы после Солнечной Пралайи и эволюцию и место человеческой цивилизации в этой Солнечной системе — рассказать понятиями метафизики, поскольку вне метафизики никакая оккультная философия и никакой эзотеризм невозможны, в противном случае это будет подобно попытке объяснить устремление и привязанность, любовь и ненависть, самые сокровенные и интимные выявления Души и разума живущего человека путём анатомического описания грудной клетки и мозга его мёртвого тела.