ИЗДАННЫЕ КНИГИ
 
 

 
 

 


ТОЧКА РОСЫ



===============================================

* * *
ловлю ладонью сон кленовый
и будто обожгло меня
то цвет предчувствия огня
моей судьбы оттенок новый

остановись осенний сон
но лист летит
спокоен он
28.11.79

* * *
И этот запоздалый снег сойдёт, не делая погоды,
и на полях созреет смех, и бросит в жар громоотводы.
И, нехотя к стеклу припав, мороз, вчерашний забияка,
в витринах сменит кружева и ледяной поры каракуль.

И ночи медленная вязь в тетрадь не ляжет виновато,
и не прервётся с миром связь сплетеньем строк замысловатых.
И этот запоздалый снег, и эти на стекле узоры,—
давно задуманный побег из-под опеки бутафора.
01.02.79

ИНВАЛИД

Калининград. Ночной вокзал. И тихо
облокотясь на костылей испуг,
вы — сон и стон. И это не из прихоти,
что я задумался о вашей жизни вслух.

Вы мне — никто, в заплатах и морщинах,
бездомный и хмельной,
давно презревший думать о причинах
судьбы шальной.

Но почему исчезло отвращенье
и ищет стих
для оправдания и для прощенья
хотя бы штрих?

Ночной вокзал. С забвеньем поединок.
Скамья и боль.
О, сколько здесь забытых паутинок,
надежд и воль!..

Быть может, здесь впервые я измерил,
что там, вдали...
А поутру, самим себе не веря,
прочь уходили злые костыли.
04.04.80

СУДЬБА

Ходит медленно по измятой подушке
голова усталая, просит пить.
Пусто в комнате. Полумрак. И старушке
о помощи некого попросить.
Не находят глаза опоры.
Щёки выцветшие в огне.
И такие на них узоры,
будто — плётками по спине.

Однокомнатная квартира,
одноконтурная судьба,
проступающая пунктиром
безысходности в складках лба.
А какие ей снились рощи
соловьиные: мать, жена...
Но судьба расписалась проще
и название ей — война.

Одиночество в дом впустила
и состарилась вместе с ним.
Зарастает травой могила.
Мы тебя -о мать!- не стесним,
помянём! Нынче праздник. Много,
ох как много стекла в росе
по России! Щедра дорога,
на которой стоим мы все.
08.05.80

НАКАНУНЕ

Пальцы уткнутся сонные
в выводок камыша.
Долгие думы донные
выдует в крик душа —
гордой тростинки выстрел.
Так же и я усну.
Тень пустотелых истин
будет смешить весну.
Только должна быть строже
к чадам твоим рука,
чтоб не узнал прохожий
сдавленный смех стрелка.
10.03.81

* * *
я спешил к вам всю жизнь одинокий маэстро
я секрет вдохновенья уже знал наяву
я учился у вас быть сильнее оркестра
и сильнее себя для того и живу

но я должен идти я оставил друзей на распутьи
наших общих дорог в паутине сомнений и бед
пуля та что для вас обернулась бессмертьем по сути
моих сверстников ищет не зная что смерти нет

а когда упаду обессилев от крика
не успев объяснить ей что вы чародей
подыграйте прошу вас на простреленной скрипке
и я встану во имя терпеливых людей
11.04.81

ДОРОГА

жёлтые листья выбросил тополь в мае
падают памяти горькие зёрна в землю
как ты сумела забыть их смысл понимаю
солнце за кронами пыльных аллей дремлет

хмуро молчат уходящие в небо башни
всюду решётки к обочинам жмутся храмы
нынешний день убиен как и день вчерашний
птицы забыли своих акафистов гаммы

вырасти узница пух тополиный смело
не разреши выбить хрупкие души вера
как ты напугана а ведь бывало пела
под каблуком но сквозь траурный пеленг сквера

вы ещё слюбитесь ласково шепчет лето
снимут шлагбаумы когти и х... маршруты
будут тянуться к тебе в предчувствии света
люди уставшие от придорожной смуты
14.05.81

* * *
я помню стон состарившейся вишни
томительный весенний стон
такой назойливый и лишний
когда ты молод и влюблён

я камни брал швырял со смехом
в тоскующий смолистый ствол
а он платил тревожным эхом
и звук шатаясь в корни шёл

не мог я знать что это пела
жизнь уходящая в цветы
она как дерево умела
прощать во имя красоты

теперь и я пред жизнью вечной
стою на подвесном мосту
и камни юности беспечной
летят сквозь сердце в пустоту
14.08.81

ЩЕНОК

Из мокрых листьев коктейль взбивая,
радостный лай отсыревшей нотой
бросился в сонный салон трамвая,
но был отброшен дверной икотой.

Рванулись рельсы в ночную слякоть,
тёплый дом унося по шпалам.
...Он упал. И окраин мякоть
стекла молоком по лицам усталым.

Никто не подумал, что он без хлеба,
не испугался судьбы нелепой.
Одно утешение — облаять небо...
Господи, с чьей это жизни слепок?
22.09.81

СПАСИ И СОХРАНИ

соломенной вдове в её сермяжной грусти
по Дому Без Дверей моей тоске былой
я низко поклонюсь открывшиеся в хрусте
черновиков мечты не ставшие золой
из рук моих тебе вверяя хлеб скорбящих
им только и жива прими и сохрани
о сколько дней и лет так мнимо-настоящих
он вычел наизусть из жизни полыньи

сирени куст тебе преодоленьем вечным
напоминаньем с глаз повязкой клятвой с уст
войдём скорее в дом его судьбой отмечен
в руках не куст а крест разросшийся как куст
из одиночества летящий слепок веры
когда я знал лишь то что дети и стихи
и первый поцелуй и боль утраты первой
всё пронеслось но всё хранят черновики

и дом простит обман мечты и подаянья
во имя божества бумажных якорей
рассудку и столу и примет покаянье
единственно из уст поэзии моей
спаси и сохрани! я знаю дом раскупят
до нитки и тогда откроется окно
как черновик и в нём твои слова проступят
здесь жил поэт но он на небесах давно
03.02.82

* * *
Симфония февральской ночи!
Желанье терпкого. И в нём —
я, изучивший грязь обочин,
наивен в выборе своём.

О искушенье, Маргарита,
над Музыкой и Музой плыть,
не задевая их! Напитан
свет снегом, снег — желаньем жить.

Он в душу, почернев от страха,
впустил сомненье, как Пилат.
Но музыка встаёт из праха,
как и две тыщи лет назад.
19.02.82

МУЗЕ

Прощай, наивная! Незримые удавы —
как слуги набежавшей немоты.
С уходом Пастернака, Боже правый,
вакансии опасны и пусты.

Мы долго спим. Так, ласточка, смелее
ложись на снег без страха и стыда.
Ни Лия наш удел, ни Лорелея...
Помолимся же слову, господа!
09.09.82

* * *
весёлый мартовский снежок
задира и проказник
лез то в глаза то в вещмешок
спешил на женский праздник
но опоздал и таять стал
и долго по ущелью
шептались в переулках скал
напудренные ели

а я шёл в горы вверх к весне
чудак на день на час ли
я быть хотел и был вполне
неизлечимо счастлив
мне зацветали в небесах
малютки-цикламены
и жизнь качаясь на весах
сулила перемены
11.03.82

СТАРЫЙ ХУДОЖНИК

зелёное небо последнее какое рисуется
висело как гроздья и сыпало запахи лени
а мысли качались в глазах отражаясь всуе
и наплывали чёрные муравьи из тени

кончались страницы уютного пляжного плена
о пене морской и об истинах винных подвалов
зелёное небо к лицу прикасалось забвенно
и чёрные руки сухим муравьям щекотало

открылись за брютом три вещих пещеры наброски
мечты и судьбы промелькнувшие сном отдалённым
там кто-то кричал но и звук становился плоским
как будто его выжигали железом калёным
12.06.83

* * *
к нечеловеческому крику
приучена земля
выискивает Эвридику
случайная змея
10.08.83


ПОСЛЕ ГРОЗЫ

всё вымерло вчера и кончилось вчера
в чернильных жилах вся катилась к морю туча
и на крючок была нанизана пчела
и среди прочих звёзд была звездой падучей

и время запеклось сиреневой чертой
и горький майский мёд сочился в неба чашу
и думала пчела согнувшись запятой
что вот последний шанс украсить глупость нашу
10.05.83

ПЕРЕМЕНЫ

имеем рот а не уста
и крест на нём
взамен Христа
28.02.83

* * *
всё становится вдруг белокурым
обозначились годы грубей
проплывают по улицам хмурым
ожерелья ночных голубей

в этих поздних скитаниях блёсток
нет ни страха ни боли пока
и мигает вдали перекрёсток
и вчерашняя ноша легка
10.08.83

КАМЕНЬ

Страна камней, курганов и преданий,
страна корней,
что скажешь ты сегодня в оправданье
о них... о ней?..

Я вырву из груди лежачий камень,
в наследство данный мне,
когда тебя поставил к стенке Каин
за свет в окне.

Здесь запах трав, заученный и жгучий,
лишённый суеты.
Я вас прошу, задумчивые кручи,
и вас, кресты:
опомнитесь! И вспомните, венчали
вы столько горьких лет.
Скажите мне, куда ведёт печали
глубокий след?

Зачем всю жизнь безумная старуха
крестилась на звезду?
Она ушла. На кладбище — ни звука.
И я уйду.
А вам стоять до головокруженья
лицом у лицу...
С безвременьем постылое сраженье
идёт к концу.
31.01.84

ОКТАВЫ

волчья грамота в кармане
волчья ягода в саду
выкорчую сад с корнями
не пойду на поводу
люди скажут недотёпа
кто-то плюнет смачно вслед
в час всемирного потопа
смоешь тот плевок поэт

доказать кому ранимость
сопричастность боль восторг
всё равно что об пол мнимость
викторина долг как торг
блеск условностей уловок
фейерверк во имя... бред
от поспешных недомолвок
толку не было и нет

зябнут руки мысли души
страшен так заглохший сад
не признавшая отдушин
слушай встань ещё раз над
волчьей грамотой в кармане
с горьким привкусом в роду
не согласны жить в тумане
уцелевшие в аду
13.02.84

ПОДВАЛЬЧИК

не спеши дружок домой
завернём в подвальчик что ли
жизнь икота и не боле
и тем более зимой
будем пить как из напёрстка
солнцедар очередей
подорожный говор хлёсткий
опустевших площадей

раз глоточек шепоточек
под землёй как ни юли
всё ж икнётся два глоточек
и кого-то замели
доикался голубочек
и под дых и по копеечке
раз глоточек два глоточек
на общественной скамеечке
кто я и ещё раз кто ты
кулаком соображаю
и как эхо из икоты
— Ув'жаешь?
— Ув'жаю!
20.03.84

СТАРЫЕ МАСТЕРА

выбыли из игры старые мастера
вы были вне игры во! была игра
было донором время чёрное
чёрным золотом золочёное

сумы латаны души строганы
душит ладанный дух острогами
было маревом было воском
то что завтра станет посохом

слово по слову песня сложится
слава после и вечность тоже
а пока гореть и играть с огнём
коли трус пугнём коли гад согнём

гнули по чести пили истово
до дна дочиста за нечистого
ибо чистый прав до поры
во была игра без игры

выигрыш отдай проиграешь пой
отовсюду ай отовсюду ой
пели досыта били наголо
пили до смерти во игра была

будто сдуру кто проклял бога их
плакать золотом за грехи свои
непутёвы-и осудила мать
до потопа им вне игры играть
в том огне сгорать
28.03.84

КОМНАТА

1
Начиналась комната
не сама по себе,—
с хозяйского шёпота
о хозяйке — Судьбе.
Начиналась комната
не с тоски слепой,—
с хозяйского хохота
над хозяйкой скупой,
смолоду — чердаками
обольщавшей, чертовками,
мерками и мирками,
ценами и циновками,
жалами ожиданий,
сновидений жилами.
Над хозяйской дланью
безвременьем ворожила.
Начиналась комната
девственности слезами.
Начинялась копотью
коридоро-часами,
коридоро-годами...
С вешалок —
дни, а ночи — с жалоб
начинались. Но не век же так
жить — с сумой! Мешала б!
Упреждала б!
(Не плевком ли так
скрещивается сглаз с лица?..)
Начиналась комната
с очереди на жильца!

2
С нуля, с нуля!
Судьбу деля,
то мёд, то лёд,
то моль суля,
качается законная
болячка подоконная,
коридорная, дверная,
очередь очередная.
По ниточке, по нитице
(так водится, так видится)
чей шепоток: "Я услу-ш-ж-у..."?
— Да я не мёд — жильца прошу!

С нуля, с нуля!
С лица, с лица!
Судьбу деля, сливаются
черты лица с чертами дня.
"Какого чёрта от меня
вам надо?" — Надо же! Опять
придётся год и два — стоять,
и десять лет. А там — пыльца...
— Да я не моль хочу — жильца!
А сопутчицы смеются:
"Положи кольцо на блюдце
выручальное... невзначай..."
(Правка: — Тсс! Даже честь — на чай!)

С нуля, с нуля!
С рубля, с рубля!
Судьбу деля, молю, земля,
не снега и не льда я.
Жильца! живого! дай мне!

Чёрт не даст — свинья не съест!
"Вам жильца? — В один присест!"

Чёрт не съест — свинья не спросит...
Вот уже и в списки вносят!

Улыбочка — ухмылочка — ехидца!
Чёрт по ниточке бежит — не боится!

И за ниточку — дёрг, дёрг...
А из очереди: "Бог! Бог!"

Чёртов бог зубами — клац, клац!
Однокомнатные — бац, бац...

Многокомнатные — хлоп, хлоп...
Как по маслу пишет Чёрт-клоп!

— С нуля! С нуля!
— С лица! С лица!
— С рубля! С рубля!
— Жильца! Жильца!..

3
Часовая мастерская —
жизнь, запущенная в ночь!
Мастер, маятник толкая,
сам не знает, чем помочь.

Час старенья, вопросов час —
ночь-экзамен, ночь-нечет-чёт.
Сокровенное, как с плеча
ношу, выучи! Вот — плечо!

Правит памятью ночь-крот
так, что брызжет из стен пот.

Ключ в замке — как во рту кляп.
Час сомнений, расчётов, клятв!

Очерёдный озноб — пустяк!
Ночь вцепилась в дверной косяк.

Так скорее (ночь тоже — луч!)
от себя и от всех — на ключ!

Выключатель — щёлк!
Половица — скрип!
Внешний мир смолк,
а внутри — хрип.
Точит комнату червь-тоска:
— Где же честь твоя?
— С молотка...
— А мечты твои?
— У кольца...
— А глаза твои?
— У жильца...
— Ох, слова твои — с потолка.
И жилец-то твой — с чердака.
И ему наплевать, чья власть
заставляла бросаться в пасть
удавью? Так сплюнь, забудь!
— Как забудешь?
— Есть средство! Суть
с о н! Стон:
— Прочь,
ночь!
— Сплюнь!
Забудь!
— Сплю...
— Суть!

Час забвенья, знаменья час!
О чьём затменьи часы стучат?

4
Крест-накрест —
тогу очередей!
Моя! Ей-богу!
Как у людей,
комната. Целая!
Статус — во!
С утра, по Цельсию,
ни-че-го,
ноль...
Под ценами
тает лед.
Мне бабка ценная
цветы сует
-божья детица!-
за т р о я к.
Глаза светятся,
как маяк.
Губы щелкают:
"На почин! На почин!"
А под окнами
солнце пьют грачи.
Скорее в комнату
кота и тапок!..
В ч е р а комкая,
часам тик-такать
так не терпится
с нуля, с нуля,
сухое деревце
судьбы — пиля.

5
Безделица малая
-сон? миг?-
звезда упала
у ног моих,
горя, как слово.
Везучим стал:
чердак мой снова
не конура — зал!
Сад! Обои —
белый налив!
Звезда к обеим
ногам моим
упала. Что же
стою, как пень?
Паденье тоже
есть взлёт, ступень,
шаг. Так падай!
Паденье — страсть!
Сегодня надо
умея — пасть,
сгорая, жаля!
Прости, Икар,
мы долго спали...
Паденье — дар!
Паденье — совесть!
Паденье — свет!
Как будто всё есть,
но неба — нет.

6
Не беда, что — беда.
Не беда, что — вчера.
Что опять, как всегда,
ни кола, ни двора.
Что сижу в облаках,
что сквозит из окна.
Не беда, что — легка.
Не беда, что — одна.
Не в лесу! а — струёй:
все — одной, все — в рядок.
Не беда, что — о-ё-й!
Не беда, что — ледок.
Что пою иногда,
как сплетаю венок.
Что и ты молода,
что и я одинок.
Что и ты не горда,
что и я не с холста...
Не беда, что — беда.
Но она — неспроста.

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Пять квадратных метров мира —
крепость общества кастрюль!
Но не скрыть душок вампира
за сентиментальный тюль.

Долгий взгляд опережая,
тише, голос! тише, речь!
Это, видимо, чужая
голова скатилась с плеч.
11.05.84

БЕЛАЯ ГОРТЕНЗИЯ

Белая гортензия — времени дыра!
Тянет безотцовщиной с отчего двора.

Утешенье саду и -в промежутке сил-
белое затмение дворовых Сивилл.

День развеян по ветру скуки помелом.
Киснет тень хозяина за пустым столом.

Тонкая, лиловая, в уголочки рта
вышла — и не сношена! — не сбылась! — мечта.

Оттого и сорваны с памяти очки.
Оттого и прошлое -белизной- в зрачки.

Время, время, времечко — восковая быль!
Реабилитация. Радуга-костыль.

Ох, как долго тянется эта канитель!
Пол-страны уложено в мёрзлую постель...

Белая гортензия, отпусти!.. Пока
не наткнулась походя на топор рука.
24.06.84

СКВОЗНЯК
(дому Пастернака)

Забывчивость почти за милость,
послушной полночи сквозняк!
Верёвочка вилась и длилась,
подобьями тебя дразня.
Бежавший внешне от подобий,
ты закрывал глаза на них.
И не хватало света в доме,
когда дождями шли огни.

И дом — по швам. И дождь — как фуга.
И карты — в руки дикарям.
А нам утеха — площадь круга,
всегда — то нищим, то царям.
Тебя хотела на поруки
взять память, но — лиха беда...
И под дождя глухие звуки —
печальных истин лебеда.
24.08.84

* * *
когда вина отборного
нет в стране
я пью из чаши чёрного
до дна
на дне
29.08.84

* * *
лёд моих убеждений
таит в себе жар взаимопонимания
поэтому у нас весна
29.08.84

НАЧАЛО СЕЗОНА

           В.Таблеру
в гостинице
в глуши
где минутное солнце
теряя своё отражение как мальчик монету
ищет в твоём окне причину дождя
и не находит
где мы
осторожно снимали с осадка терпкое вино бродячей рябины
острыми стаканами обоюдного недоверия
и исцеляясь
пытались спасти от памяти душу дикого кабана
распятого на уютной стене охотника Пятраса
как оправдание тяжести на шпилях собора
куда нас не пускали ряженые идолы готических откровений
где грибы
однажды искупавшись в ржавчине предчувствий
прячут свои головы в корзинки воспоминаний
продолжая считать себя неприкосновенными
где люди
даря миру сочные как прелюдии Чюрлениса яблоки
упразднили заборы и калитки к тщеславию
в гостинице
в глуши
запивая кислые литовские сумерки бальзамом
Саши Чёрного
мы наконец-то услышали первые аккорды
отопительного сезона
и я незаметно улыбнулся
так как понял что тепло уже совершилось
и теперь нам вовсе не грозит дождливое одиночество
в гостинице
в глуши
23.09.84

К ПОРТРЕТУ В. Д. ГУДИАШВИЛИ

Мало ли, много жизнь искажала...
К дому дорога долго бежала,
долго петляла, долго кружила.
Много ли, мало жизнь предложила?

Годы обочин, горя, крушений...
Вздулись, как корни, жилы на шее,
дёрнулись гневно, будто очнулись.
Тут и в отечестве встрепенулись.

"Смерть Пиросмани"— не для Парижа!
Кисть не обманет — Родину вижу!"
Цвета густого сурика — руки.
Тридцать шестого года излуки.

Грязь не пристала, не ослепила:
перелистала и — отступила.
03.07.85

ВОСТОЧНЫЙ КРЫМ

                  на твоих курганах мятных
                     есть седые острова


Степь. Курганы. Необъятен край полыни и чобра.
Не выводит время пятен с киммерийского ковра.
И не вспомнить даже полю, чья истлевшая рука
посыпала землю солью и пускала с молотка.

Четырёх тысячелетий изнуряющая боль
сторожила земли эти, лишь отбеливая соль,
имена давая скупо избранным курганам, рвам...
Памяти старинный купол расползается по швам.

Но лежат в степи горбатой камни, глыбы, валуны,
как упрямые солдаты, не ушедшие с войны.
08.06.86

ПОВСЕДНЕВНОСТЬ

ты стоишь в стороне от времени
как в античности мысль о вечном
но без рода ты и без племени
если прячешься в каждом встречном
такая близкая как чужая
ты прикрыта туникой случая
но безвременью подражая
ты во времени всё же лучшая
мера времени
игра?
драма?
мы наивны прихотям твоим потакая
и если в античности
ты рабства орнамент рана
то в нашей жизни
участь твоя
какая
30.06.86

СЧАСТЬЕ

ночная бабочка
без оглядки бросаясь в огонь
никогда не узнает
о своем одиночестве
29.09.86

НАЙТИ СЕБЯ

                   А. Храменкову
Найти себя подстрочником, строкой,
хоть буковкой, хотя бы звуком малым!
Всё это было в детстве под рукой —
огромный мир! И вдруг его не стало.

Он заблудился в собственном лесу
не ставших откровениями истин.
И сам себя я на руках несу
туда сквозь шёпот уцелевших листьев.

Не обольщусь безвременья следы
за собственные вехи принимая.
И, пробуя червивые плоды,—
я только крепче кулаки сжимаю.

Как это горько в будущем своём
остановившись посреди дороги,
вернуть тот мир и, задыхаясь в нём,
найти себя, и не узнать в итоге!
14.06.87

СТАРИК

По ночам крошится воля — то пьяня, то леденя.
Засыпая память солью, жажда мучает меня.
С ней старик под руку бродит и не помнящий родства,
речь о будущем заводит просто так, из озорства.
Ясновидящий калека, жрец хронической тоски,
кто ты, тенью человека в сад проникший воровски?
Хладнокровный искуситель, изолгавшийся мудрец,
эха вирусоноситель, переживший иск истец,
преклоняющий колени у колодца без воды,
жалкий, скорбный, чёрствый гений окружающей среды.
Ты же сам смертельно болен страхом завтрашнего дня.
— Ну а ты собой доволен? — обрывает он меня.
06.07.87

ОТЦУ И СЫНУ

сотрясание воздуха есть привилегия возраста
в рулон сворачивается галактика загримированного юнца
стена между нами длинный коридор одиночества
ломающий перспективу
мной оставленного а им не занятого дворца

отца и сына ранее неопознанное отчуждение
ползёт по их лицам по общему их лицу
нарушена дозировка красного
в эталонной системе сведения
и сын шприц протягивает прозревающему отцу

кто их рассудит дезинформация возраста норма
видеозапись нами же сфабрикованного образца
но сын незаметно вырос и ему теперь адресована
возвратившаяся из эмиграции лукавая тень творца
12.07.87

* * *
до невесомости легка
невнятная пока
идёт последняя строка
идёт издалека
из детства
из чужой беды
из ранки у виска
из мёдом брызжущей среды
из мук черновика
идёт непрошено как вор
как страх и как тоска
как неизбывный приговор
последняя строка
за ней молва
за ней зима
за ними пустота
и чтобы не сойти с ума
чуть в стороне мечта
ещё её дымится пульс
но полон рот песка
и спит давно уткнувшись в пульт
смотритель маяка
и некому золу смести
с казённого листа
зажата молния в горсти
и дальше — немота
02.11.87

ПОДМОСКОВНАЯ БАЛЛАДА

Катуар. Начало марта. Жёлтый снег в ночи увяз.
Два барака, как две карты, вырастают в горький фарс.
Сесть за эти карты, значит — окунуться в долгий сон.
Два барака — две задачи. Жизнь поставлена на кон.

Занавесочки цветные — разноцветная тоска!
Цедят песенки блатные два бича-истопника,
водку пьют, играют в кости... Обворованы до пят,
раскладушечные гости лишь отчаянно храпят.

Занавесочки-гордыни, подмосковные шелка!
Два барака — две пустыни, две судьбы-черновика.
От фундамента до крыши из беспамятных времён
поднимается всё выше список выжженных имён.
11.03.88

ДРУЗЬЯМ
                Татьяне Бек
сквозь сердце от истоков к устью
такая пропасть пролегла
что я боюсь ответить грустью
на вашу капельку тепла
но что есть грусть
по крайней мере
и эта радуга во мне
я верю всё-таки я верю
что можно выжить и на дне
пока есть вы
пока живая
кровь не свернулась в чёрный жгут
я строю мост вбиваю сваи
в ещё горячий свежий грунт
12.03.88

* * *
            Е. Б. Пастернаку
беззаконий отголоски
стыли в воздухе шальном
Моцарт рвался на подмостки
одержимый близким сном

на кресте оконном шторы
лишь вздохнули тяжело
и под крики режиссёра
время вспять смеясь пошло

не было ни звёзд ни неба
в том безумии игры
не было и места где бы
затаиться до поры

я молчал и боль чужую
впитывал как влагу соль
сердцем не приемля злую
ненавистную мне роль

в доме знали о премьере
и я видел как во сне
всё злорадствовал Сальери
сделку предлагая мне
10.05.88

ПАМЯТИ ОСИПА МАНДЕЛЬШТАМА

              "И море чёрное, витийствуя, шумит
                 и с тяжким грохотом подходит к изголовью."
                                       О. Мандельштам

И молния, придя этапом к горизонту,
и гром, творящий слух, приравненный судьбе,
и сонмы кораблей, ведущие из Понта
отсчёт во времени,— всё сходится к тебе!

И всяк, найдя свой свет, готов предать огласке
кровавых куполов архаику. И вот
спешат пробить свой час куранты башни Спасской,
и, как дитя, притих видавший виды флот.

Всё сходится к тебе: и Рим, и Кремль! Воловью
покорность сбросил с плеч ахейский капитан.
"И с тяжким грохотом подходит к изголовью"
беспамятства лишённый океан.
17.07.88

КАЗЕННЫЙ САД

сердобольная пытка озябших окраин
островок необузданной скифской тоски
нынче массовый спрос с чьей-то лёгкой руки
на твоё запустенье бесплодье бесправье

и когда ты сиренью мигренью минутной
как мальчишку его полоснёшь по глазам
о я счастлив что ты и под коркой мазутной
неподвластен сгубившим тебя голосам
15.10.88

* * *
из чёрно-белой полосы
привычных неудач изъяты
времён безвременья часы
опасные догадки даты
оставшись в собственной тени
и тень в легенду превращая
я жить хочу не замечая
её сомнительной брони
пора подумать о душе
я выхожу и слава богу
на освещённую дорогу
не надо пропуска уже
10.01.89

ПРОВИНЦИЯ

жизнь оправдана до срока
до Гомера Данта Блока
не доходят корабли

на опущенные руки
и задраенные люки
на горбы и костыли

не влияют перемены
лишь уверенно в три смены
размножаются нули

становись и ты на вахту
воспевай баржу как яхту
коллективные рули

и пока кипит работа
во хмелю седьмого пота
жизнь оправдана для флота

погребённого в пыли
11.02.89

ПО КРУГУ

стрелки-стрелки секунданты бессонницы
мысли взрывают по кругу вращения
то ли текущее время хоронится
то ли становится мера священнее

кто их зачем тянет ширмой мигреневой
вслед изнуряющей скачке пунктирной
по циферблату стихотворения
в этой пустой суматохе квартирной

взвешивай! в память с которой стирается
секундомерной агонии свита
может быть новая жизнь упирается
не осязая условий транзита
31.05.89

КАПЛЯ

она растёт как приговор вмещая
себя с трудом в незыблемую форму
дарованную ей самой природой
свернув пространство до законов плоти
и ими пресыщаясь в этой рабской
колеблющейся хрупкой оболочке
она созреет и слезой паденьем
гармонию привычную встревожит
но не изменит только миг и капля
разбита вдребезги и новые зачатья
поспешно примут те же формы рабской
свободы плоти жаждущей полёта
и это будет продолжаться вечно
08.06.89

* * *
время копит
время скряга
как паук на волоске
опрометчивого шага
след зыбучий на песке
ни избыть его ни вызвать
из объятий паука
время копит чтобы взвыть я
не успел наверняка
как приду молить
молиться
как прольётся ночь в глаза
ах как нынче суетится
встречной жизни стрекоза
то на зеркальце присядет
то в заре сгорит дотла
но и в траурном наряде
даль спокойна и светла
18.06.89

* * *
растёт отслаивается выходит за рамки привычного
ощущение возраста прячась от себя самого
это как бегство из более чем публичного
дома творческим называют его

в автобусе имя которому (дань глубоким
традициям) безымяннейшая строка
пожизненно привилегированный стоять боком
ты следуешь по маршруту черновика

и хотя остановка сквозь сети бабьего лета
кажется вымышленной как и твоё участие в нём
ты должен выйти не предъявив билета
прошлому убывающему за окоём

ах эти стены эта кладка из живой соли
эта зияющая голосистая по-своему тишина
было отпущено чёрного солнца вволю
да с самим собою нескончаемая война
23.09.89

* * *
я живу тебе навстречу
независимость кляня
давит прошлое на плечи
и на части рвёт меня

не подарок и не тайна
это горькое моё
уцелевшее случайно
необжитое жильё

был хозяин оптимистом
глядя в пустоту окна
камни падали со свистом
в сонный дом лишённый сна

да затягивали гайки
и смеялись от души
над хозяйством без хозяйки
красные нувориши

хочешь вычеркни а хочешь
подчеркни был цензор слеп
мы несли друг другу молча
чёрный но не чёрствый хлеб
30.09.89

ГАЗОН

Февраль. Дождями загрунтован
до белой накипи газон.
И ожерелья хмурых окон
нелепый отражают сон:

сухой закон, года глухие,
по кухням — затяжной совет.
Из жизни дворники лихие
последний выметают свет.

А дождь уже со снегом дружен
и мёртвый катится сезон,
и как на праздник, отутюжен
лицо теряющий газон.
20.02.90

ЗОЛОТОЕ РУНО

летаргическим сумеркам не поставят свечек
и не день будто и ещё не вечер
и уснули как кажется бдящие вороны
в сумерках по наитию видится во все стороны
но такая видимость как припарки мёртвому
и опять мы молимся измеренью четвёртому
и не ночь будто и уже не вечер
кто следующий за шкурой овечьей
04.05.90

* * *
за долгим взглядом узнаваний и тревог
укрыта от себя щитом самообмана
не совесть нет подобием капкана
почти уверенность что неизбывен строг
и строен глубоко сидящий в каждом гене
страх выскочка душитель естества
души из рабства и родства
уродств принадлежащих Мельпомене
как и не-знание не-верие и не-
желание увидеть Бога в ближнем
почти уверенность что ещё долго мне
свободы воздухом довольствоваться книжным
15.05.90

НОЧЬ

Поздно кажется уповать на Спинозу
и душе и духу...
Голыми крыльями цепляясь за асфальт привычек,
уже не подвластна тотальному самогипнозу,
в храм вползает без свечек и спичек
ночь — госпожа и служанка страха.
Судьбе сегодня сюжета не исказить такого
даже при наличии Босха и Баха
в российском воздухе, изогнутом, как подкова.

Оглядываясь и суетясь зализывая все углы и щели,
в запасе имея опыт кроликов и удавов,
она (и это уже взаимно) без всякой видимой цели
краски смывает с фресок и шелуху с уставов
быта небытия, возможного только в режиме веры
и только в наших широтах — самых широких в мире.
По ущемлённому позвоночнику её
ещё угадывается прыть гетеры,
но к рукам и ногам уже прилажены православья гири.

И остаётся совесть, хрупкая и отбеленная как скорлупа
яйца, выеденного апологетами соцреализма.
Страшно, что и она тысячу раз слепа,
глуха и немощна, хотя и самоуверенна до комизма.
Давным-давно в храме ждёт Спиноза свою должницу,
и по такому случаю из обихода исчезли свечи.
Мы же склонны не замечать их вещие восковые лица,
во время канувшие и до времени обесцвеченные.
28.07.90

* * *
оплачен будет каждый час
судьбы объединявшей нас
как указующим перстом
одной звездой одним крестом
20.08.90

* * *
всё перепуталось по линиям руки
ни предсказать ни высказать давно ли
мир перевёрнут нами островки
его мне видимы не подчиняясь воле
растёт желание свернуть или сменить
трёхмерность с атрибутами покоя
и мир другой восстановить как нить
с иглой как карандаш с рукою
как сердце с сердцем наконец как путь
хранимый но и неисповедимый
всё перепуталось не кровь течёт а ртуть
и страшно мне что жизнь промчалась мимо
27.09.91

БАБЬИМ ЛЕТОМ

Овальным зеркальцем в память вцепится
бухта, берегом пенным, бабьим
летом. Не верь. И сердцем
опрометчивым, рыбьим, рабьим
молчанием — не суди,
как обнимет, а увидишь — пена,
пепла горка. Очнись, иди
и помни о ней, Елена.
Иди по расплавленному песку,
по развалинам пенной Трои,
а нахлынувшую тоску
море от глаз посторонних скроет.
18.10.91

ЧАС ТИК

час между тобою и мной опущенный
в ил ожидания во вздохе "ах"
умещающийся сосущий
душу короткий как руки взмах
рассекающий будущее (зная ли)
на ложе брачное впопыхах
позарившийся между нами
что было-не было распалось в прах
час дарованный час ворованный
закольцованный загипсованный
чувствами страхами бегствами крахами
крохами криками вздохами тиками
от законных печатей загсовых
до сорвавшихся "ах" гипсовых
от всемирно-семейной засухи
до невиннейших слёз Алисовых
было не было между нами
помолимся именами
25.10.91

* * *
их много первых падающих пьющих
смирение их ровно столько чтобы
не вызвать подозренья у снующих
повсюду страхов зависти и злобы

их много нам отпущенных по счёту
безумьем счетовода и безумьем
ответным ждущим жаждущим и в чём-то
неподотчётным сути их и сумме

их появление что смысл в калейдоскопе
руке вращающей подспорье и спасенье
но тают сердцем встреченные хлопья
наперекор агонии вращенья
03.11.91

* * *
я погибал от дерзости и бури
в кровь повседневностью исхлёстанного часа
от безнадежности от страха и от власти
его поверенных любви и отдающей
любовью ненависти суетности смуты
я погибал от недостатка воли
и проклинал скупого звездочёта
хранителя по должности и сути
и одиночество маячило как камень
покачивающийся на краю обрыва
его рукой и по его расчётам
мне предназначенный но было очевидным
что здесь недостаёт какой-то цифры
чтобы подставить в формулу паденья
и было странным что руке дающей
рука берущая как зеркало в котором
не отражались помыслы того кто
был третьим втянут в роль и им же брошен
в тот час когда засеребрилось небо
и ты вошла по пояс в эту муку
и вынула оставшуюся цифру
15.12.91

* * *
И было слово,
была любовь...
Как много снова
разбито лбов
об эти стены!
Теперь — куда?
Как манекены
стоят года.
Им свет не нужен,
опасен свет.
А нас, снаружи,
и в списках нет.
01.04.96

НАКРЫВАЯ СТОЛ

Мне сорок семь дождливых сентябрей
собрать в одном, как цепи якорей,
необходимо. В круг сложить к звену звено,
чтобы найти ответ, утерянный давно.

Калейдоскоп, где тень мечты жила,
витраж, в котором не было стекла,
и зеркала, теряющие след...
Собрать друзей, которых нынче нет.

Вернёмся в круг! И, накрывая стол,
я уроню сорок седьмой прибор
намеренно. И так, за годом год,
всё повторится задом-наперёд.
Как хорошо, что нам даны права —
на этой мельнице потрогать жернова!
16.09.96

МОЛЮСЬ НЕ ПРИЗНАННОМУ БОГУ

Молюсь не признанному Богу в его богатой нищете.
Но, видимо, совсем не те слова, да и не ту дорогу
избрал я, выйдя за порог. Не просто отвернулся Бог.

Сначала блажь дорожных знаков испытывала тормоза,
а позже — косяком гроза прошла, но смысл их одинаков:
барьер, стена, предел, предлог. И я подумал: "Это Бог".

Мой голос сам пошёл на убыль, как крик отчаянно высок,
и залепил гортань и губы косноязычия песок.
Но я ещё шептал как мог: "Простимся. Нам не нужен Бог".

Потом -вовсю- была зима и размотали дом на нитки,
и было времени в избытке — достойно выжить из ума.
Но даже и такой итог отверг не признанный мной Бог.

Дорога близится к концу и творческим путем зовётся.
Молюсь и сыну и отцу. А времени не остаётся.
06.02.97

ИЗ КРЫМСКИХ ЭЛЕГИЙ

Якорной цепью сгущая пространства ртуть,
ночь изойдёт, исповедуясь звеньями всеми.
Море сотрёт с лица зыбких прозрений суть,
время остановив, ибо вне меры — время.

Взгляд отведу. Непосильный безвременья груз
склоны холмов хранят гончарного кроя лузами.
Дикого Поля с татарской судьбой союз
высушил степь и скрепил их бесплодья узами.

По плоскогорьям за ним бродят бок о бок сёстры.
Обе, полынь да ковыль, ткут свой ковёр живой.
Крым в их глазах давно необитаемый остров,
выплативший налоги на совесть и страх с лихвой.

Город застыл одним дыханием и питаясь.
К серости крыш и чаек подмешана желтизна
вечности. Как сургуч на ценном грузе болтаясь,
осознаёшь ли, память, во что ты вовлечена?
10.06.97

* * *
когда кругом неразбериха
и новичок белее мела
мы замечаем вдруг плющиха
к нам жаворонком прилетела
всех жаждущих она с любовью
как сорок странников в их стуже
омоет встав у изголовья
и солнце в Овен вступит тут же
и первым радостным испугом
прольётся крик из колыбели
чтоб мы идущие по кругу
ориентир терять не смели
11.03.98

* * *
во вдохновения тумане
опережая тайный страх
души неведомые грани
запечатлятся на устах
осмелюсь ли взглянув на почерк
чужими ставших за ночь рук
в ещё трепещущий подстрочник
вдохнуть его исконный звук
03.06.99

* * *
жизнь изменилась и похоже не
пальцем указательным а скорее неким
жестом крест-накрест напряжение
понижающим до того что не с кем
словом обмолвиться
поэтому ли из всех прав
лучшее именно право голоса
замешанное на могильных настоях трав
останавливающее Харона и Хроноса
05.06.99

* * *
Когда-нибудь, сорвав повязку с глаз,
лишь оглянись! Там, в обмороке будней,
вся жизнь в огне безумных клятв и фраз
в круг вплетена, который наши судьбы
замкнули. Нить (а прежде то была
черта последняя) тоской мне горло сжала.
Отбросив два мешающих крыла,
ты эту нить, как зеркальце, держала.

Замри, прошу! В неведенье рука
пребыть должна.
Пусть вся в узлах, как в шрамах,
струится нить по лезвию стиха,—
я жив ещё! И это как-то странно.
11.06.99

* * *
весь вечер флейта яд мне в душу льёт
в сонатах Генделя мою судьбу играя
то мёртвой ласточкой под ноги упадёт
то золушкой скользит по жизни краю

её дыханием прерывистым смущён
я не пойму откуда нежность в звуках
которыми так ярко освещён
закат рождённый в их предсмертных муках

не так ли ты поэт и паладин
трясясь над словом в собственной Элладе
ещё не знаешь из каких глубин
они горят в твоём безумном взгляде
27.06.99

* * *
её рука не то чтобы тонка
но женственна с голубизною линий
замкнувших утро от плеча до локтя
и дальше к пальцам выбегает свет
и тонкой струйкой прячется за тканью
притихшей блузы тот особый свет
дающий ощущение прохлады
и розы и росы одновременно
которому нельзя доверить взгляд
не навредив он тут же станет жёлтым
и в желтизне заботливым чужим
несвойственным её природе вскоре
она сама не вспомнит утра зов
и дрожь ей непонятную однако
вся нежность вся любовь и вся желанье
28.06.99

* * *
Мой ангел нежный, не зови меня!
Твоё дыхание мне обжигает память
и, как мальчишку, выдыхает в ночь
в безумии отчаянья. Я знаю
неутолённый страх. Он нас убьёт.
Уж лучше мне ослепнуть от желанья,
чем дать ему окрепнуть. О, молчи!
Мой ангел нежный, мы не видим сами,
каких глубин коснулись, и каких
глубин коснулось прошлое. За нами,
как хвост змеи — забот влачится шёлк.
Он нам мешает в пустоте вмещаться
и счастлив там, где высохли цветы,
где докричаться, значит — задохнуться,
где нам нельзя по голосам узнать
границ, и кто участники побега.
Он нам мешает сделать вдох один,
сорвать замки и выйти, выйти в небо,
и раствориться в нём, и прорасти
одной вселенной. О, мой ангел нежный!
05.07.99

ИМЯ

Ночами отчаянья, мрака ночами,
цепями чужими гремя, сквозь прах
в себя опускаясь любви лучами,—
бессмертный в смертном исчезнет страх.

Не названый бог. Ах, не то! Созвучьям
в крови, как в тысячелетнем гриме
теряя не более, чем заучат
гены в клетке,— должно быть имя.

В хаос опрокинуто, чашу подъемлет
ужасное, выйдя из памяти склепа,
и в форму вливаясь, упрётся в землю,
и дикой догадкой подобье слепит.

И дальше, по кругу, в наследья чащу.
войдёт, в безвременьи затаясь.
Имя! Прошлое? Настоящее?
Будущее?.. Но кровная скрыта связь.
30.06.99

* * *
время замерло в детства глуши
там из глубин беззаботности всё ещё вытекают реки
счастья а из будущим ещё не порабощённой души
где цветные и только властвуют карандаши
уже мысли торчат о судьбе и идущем за ней человеке

о я видел их рядом они появлялись в играх моих тени
теперь лиц не видно но лица были
ещё не различая женщину и мужчину
я знал что она ростом выше (он всегда преклонял перед ней колени)
и ей лень оглядываться на очевидное а ему участвовать в её лени
и сразу же исчезали предупреждая мои попытки понять причину

тащи же на верёвочке паровозик а у памяти свой досуг
ей может быть нет до нас никакого дела
иногда та женщина не останавливаясь чертила глазами круг
мужчина падал как подкошенный вдруг
а у меня кровь текла из носа и верёвка связываться не хотела

годами они не появлялись но вот вчера
я почувствовал как необъяснимого озноба руки
гнут меня к полу ставят на колени игра
стало быть не закончена и пора
плюнуть наконец в лицо этой надменной суки
04.07.99

В ЧАСЫ ПЕЧАЛИ

                 Филиппу, ко дню рождения.

Любовь... безумие... блаженные слова!
Почти синонимы, предвестники печали,
на время став чужими, замолчали,
от одиночества опомнившись едва.

Судьбы вращаются беззвучно жернова.
Так будущее входит в нас вначале,
чтоб мы присутствия его не замечали,
теряя все ориентиры и права.

Молчи, оставшись с ним наедине,
будь терпелив в часы твоей печали,
и завоюешь этот миг любви!

Она созреет в сердца глубине.
И вот уже призывно зазвучали
слова блаженные. Они в твоей крови.
11.07.99

* * *
захолустья ссыльный ветер
окрик совести в ночи
смена ли тысячелетья
(двадцать первый век почти)
или стрелочник напился
скисло ль молоко в груди
угораздило ж родиться
бездорожья посреди
год ты мой сорок девятый
год рождения вола
и жуёт жуёт как вату
жизнь была иль не была
12.11.2000

ОДИССЕЙ

день болтается на привязи
мой и раб и господин
я без умысла и примеси
одиночества один

что мне делать с обалделою
от безделья тетивой
проступившей нитью белою
на судьбе моей кривой

паруса давно распроданы
льдом подёрнуто весло
день без имени без родины
ах куда нас занесло

крики чаек одичалые
спохватившейся тоски
да в туманах за причалами
безутешные гудки
11.01.2000

* * *
воображение свеча
лучей проявленные тени
божеств подследственных сплетенья
душа теперь уже ничья
фитиль осознающий действо
игра начала и конца
и обретение лица
где богом слыло лицедейство
22.02.01

* * *
В Царицыно октябрьские дожди,
с придворных яблонь сняв остатки лета,
льнут ко дворцу и неуместный мне
восторг афиш срывают со стены
уверенным смеющимся staccato.

Сегодня в церковь каменное трио
вступает взглядом, как бывало встарь,
и по мосту за ним бежит мальчишка,
и крестится старик, и —цок, цок, цок—
роняет медь пропущенное время.

Стою, зонтом поддерживая небо,
среди размытых акварельных зданий,
и кланяюсь почтительно хозяйке,
невидимой, как и её карета,
свой путь домой прошедшие сполна.
06.02.02

СОБЕСЕДНИКИ

                    Фонишь, душа? Я громкость убираю.
                       И мне буханочку в 16, говорю.
                                       Евгений Романов


Когда собеседники мечут, как бисер, слова,
и выше подняться уже не хватает ступеней,—
я вдруг понимаю, что я понимаю едва
реальную связь между близкими пеной и пеней.

В отдушинах речи хватаю живую струю.
Как рыба об лёд, бьётся слово меж адом и раем.
А враг мой, язык мой, притих на сей раз, как в строю,
припомнив дороги, которые мы выбираем.
31.10.03

ПОГРАНИЧНАЯ ЗОНА

Ты опять позвонишь. И судьбой наполняя слова,
будешь долго молчать. Но и я не начну молиться.
И опять в проводах будет страхи баюкать молва
и пунктирной строкой выпадать на пустые страницы.

Столько лет не у дел, выдыхая тоску и хандру,
я ползу вдоль стены миражом золочёного рая,
иногда просыпаясь, чтоб водки хватить поутру,
и вчитаться в сюжет нереально-родимого края.

А проценты растут. И условия ныне жёстче.
У Харона в гостях — изобилье кровавой икры.
И когда позвонишь, я из жижи привстану, Отче,
и спасибо скажу за бессчётные эти дары.
21.11.03

ТЕРРИТОРИЯ

Терпкий, до одури, запах иода,
чёрно-зелёная нить прибоя,
будто бы горного привкус мёда
под непосильную соль гобоя.

Но акварелью написан полдень,
можно рукой горизонт потрогать.
Как запятые, наивны волны.
Кто теперь помнит их дерзкий грохот?

Как? Мы прощаемся? Это значит —
кто-то в оркестре смертельно болен?
...Всадник безумный по полю скачет.
Он, наконец-то, собой доволен.
12.01.04

ВЕСТОЧКА С ПЕРЕПРАВЫ

осторожно сердце бьётся
так сапёр бы мог найти
центр страха
остаётся
расплатиться и сойти

волн живая стекловата
здесь незыблема как власть
ах небесная зарплата
вот и погуляли всласть

здравствуй страх преодолённый
"р" кормящее ворон
и на гравии перрона
лыком связанный Харон
27.01.04

НОСТАЛЬГИЯ

кажется мне вот немного ещё поживу
всё переменится мир станет ярче теплее
белая лошадь под окнами щиплет траву
бродит старик по оставленной богом аллее

тянутся к солнцу скупые следы как мосты
в соде зрачков отражается то что за взглядом
белая лошадь не прячет своей наготы
и поделом что никто не присутствует рядом

кто-то пророчит искусство мертво впереди
снег за окном и исчезли русалки с фасада
только старик продолжает беззвучно идти
по золотой чешуе монастырского сада
01.02.04

* * *
в яме оркестру (теперь это видно) дана
мука ключа откровение нотной тетради
выпита жизнь и похоже до самого дна
всех этих "ля" и гармонии выдоха ради

кто там во фраке размашисто чертит круги
руки ломая пытаясь за воздух держаться
в яме оркестру (теперь это видно) шаги
каждый из тьмы не должны на игре отражаться

выпали ноты убогой несушке в подол
что с ними делать она не признает и спьяну
ах дирижёр режиссёр волонтёр валидол
из перехода в метро погребальную яму
03.02.04

ТОЧКА РОСЫ

что в душе промелькнёт
различишь не всегда
только сердце кольнёт
как бы корочкой льда
покрываясь
испуг
просочится из глаз
этот чёртов недуг
приходилось не раз
запивать кислотой
из надежды и лжи
в пустоте пустотой
не заметил как жил
но мелькнёт огонёк
и качнутся весы
это твой оберёг
это точка росы
03.03.04

* * *
сирень персидская цвела
на кладбище еврейском
для нас мальцов она была
в пятидесятых резким
контрастом
страх и дерзость и
сиреневые грозди
смешались чтобы потрясти
и в плоть войти как в воздух
и красота рвалась с могил
не покидая праха

я ту черту переступил
мой возраст выше страха
22.03.04

СВОБОДЕН

полвека как в раю на поводке судьбы
завидуя всему что за её пределы
очерчивая круг ложилось как в гробы
я наконец могу в глаза взглянуть ей смело

ни дома ни семьи ни зависти совсем
как в детстве горизонт сиренью приукрашен
я пью на посошок могильный воздух ем
как говорил поэт и поводок не страшен
31.03.04

О СТРАНА

как в замедленной съёмке вновь
поползли холостые годы
я спокоен уже давно
за размытые эти своды
и глаза обрели покой
напитавшись сиренью ночи
наважденье смахну рукой
паспорт мой давно обесточен
отпусти мне грехи жена
госпожа замарашка муза
я своё получил сполна
от уставшего быть союза
я-то думал любовь сильна
бескорыстна как дождь как блики
куполов твоих о страна
обезличивающая лики
из объятий твоих ползком
уходить я навек приучен
вот теперь и молюсь тайком
как послушник безлик беззвучен
09.04.04

* * *
        "Я научился вам, блаженные слова"
                          О. Мандельштам


я научился не смотреть в окно
не замечать какое время года
и не играть с судьбою в казино
и писем не писать себе в угоду
я счастлив и спокоен на краю
бумажного припудренного рая
я это счастье мёртвое крою
от памяти кусками отдирая

а если и прорвётся солнца луч
из виртуальной памяти в живую
он к сердцу больше не отыщет ключ
не превратится в рану ножевую
пусть от него кружится голова
и пальцы в кровь сотрёт клавиатура
"я научился вам, блаженные слова"
всё прочее — литература
20.04.04

АКВАРИУМ

мир отражён разливами стекла
и держится в ожившем изумруде
которым так искусно облекла
свои права вода в сосуде

художник в цвете достигая дна
внёс в лабиринты зелени поправку
и рыбам здесь тоскующим видна
луна величиной с булавку

когда же время входит в этот дом
и воздух в пузырьках искрится
русалка рыжая бьёт молодым хвостом
и радугой спешит укрыться
12.04.04

* * *
И вот теперь, во второй половине дня,
решило солнце вскользь навестить меня.

В подвал, где рыбы некормленные кричат,
где с монитора любые слова горчат,

где губы в щёлочи от частного смысла "чат",
где гимны страстные сточной воде звучат,—

она вошла. И от шока остался шёлк.
И вещи сами стали запрыгивать в вещмешок.

И руки кукиш сложили судьбе тайком.
Что ж ты плачешь, годы прикрыв платком?
15.06.04

* * *
пьёт волна причал да течёт печаль
жаждой пенится
я бы промолчал в солевых ручьях
соль как пленница
распогодится белый след как мёд
по губам бегом
притворялся столб что он горб и горд
одиночеством
отпустил ветрам колдовать кули
с переменами
ах устал Сезам совмещать нули
с Карфагенами
выйдет в срок тоска да по росту да
прямо в пригоршни
море море как же горька вода
истины
15.06.04

* * *
отрываю от души куски
разбазариваю ростки
из горбатой доски
строю скит
пески
вокруг
и вдруг васильки

опусти глаза
отпусти
взгляд
и яд
не держи в горсти
из глубины строки
тянутся
тонут в нём васильки

много ли надо
чтобы цвести
18.06.04

ЧАЙНЫЙ БЛЮЗ

                        Сашеньке

Мы сегодня одни. Тает август. Варенье горчит.
И в подвале у нас поселилась домашняя кошка.
J. J. Cale концерт, как из прошлого, тихо звучит.
И по кругу почти ходит старая чайная ложка.

Терпкий чай ароматом снимает усталость в строке,
и блаженствует дух, в очищающей неге купаясь,
и серебряный бог, в окольцованной тайно руке,
оживает на миг, верхних нот осторожно касаясь.
24.08.04

* * *
листья полетели вспять пошли часы
осень на пределе каплями росы
покатилась в руку с лезвия ножа
не понять по звуку топот ли ежа
или просто вышел из грибницы хмель
кажется я слышал как смеялся Лель
запустив мне в душу чёрную вдову
или это груша падала в траву
26.09.04

* * *
чётным по счёту пощёчин... о чём ты
память спросила со дна
миг подотчётный конечный почётный
крепко держала она

Боже ты узнан и прочерком прочим
тихо на дно залегла
та из пощёчин ведомая волчьим
взглядом из-за угла

день был опознан и выверен почерк
падали гвозди в таз
чёрным по счёту пощёчин Отче
ты ли почил сейчас
03.08.04

* * *
Начинаются долгие сторожевые дни —
время икс для повального зализывания ран.
Но чтобы вырваться из волками помеченной западни,
нужно плюнуть на волчий (нет, сучий) план.

Приветливо улыбаться, на волчье натыкаясь дерьмо,
забыть своё имя, притвориться, что давно зима.
Но и этого недостаточно, ибо сие умом
не постигаемо. Пограничная зона. Тьма.

Вот так мысленно и обретаешь рай в шалаше —
и воздаётся каждому по вере его, по делам.
Легко, должно быть, становится и душе,
когда она уже не принадлежит вам.
03.10.04

* * *
и я его вычислил этот путь до полыньи
злато выцвело не обессудь да пойми

не всегда летели хлопья с глухих небес
пятаки не росли в глазницах и боль на вес

не давалась походя на краю
скользкой проруби бог ли бес всё в струю

приготовил же нам лесенку из стекла
полынья да в полымя истекла

ах зима красотка краля я голосил
но сургуч уже болтался без сил

злато выцвело зло подтаяло стало быть
надо сызнова под корень рубить
25.10.04

* * *
из сада
из ссадин
утрат до утра
то слева то сзади
подходит хандра
ползёт из отдушин
ох страха стена
и дышит и душит
икону окна
но ты не сдавайся
скорми ей ростки
и сажей отважно
припудри виски
04.11.04

* * *
когда перехода молочные зубы
почистил залётный колючий снежок
и ночь поползла хладнокровно на убыль
тогда мы и выпили на посошок

далёким пустым безнадёжно-безликим
казалось прощанье но видно давно
на лунной дорожке отчаянным бликом
захлопнулось к нашему богу окно
15.11.04

ПРИДОРОЖНЫЙ МИНДАЛЬ

Пока не зацвёл — неприметен миндаль. До поры
и мы для кого-то — подобия чёрной дыры.

Икона над словом. Дотянешься — мир и покой.
И хочется верить. И страшно от мысли такой.

Но, кажется, канет к закату идущий закат.
Живые снежинки — летим сквозь судьбу наугад.

И солнечным светом ажурная пенится шаль.
И сердце поёт. И цветёт придорожный миндаль.
24.12.04

ОТРЫВОК

Колёса с придыханием озвучивают дорожный арт-рок.
Отбежали сосны вверх и в стороны от полотна.
Дорога долго катится на восток,
на запад скатывается страна.

Дорога к поэту всегда несправедливо длинна.
Иногда — шок. Иногда — узелок впрок.
В тамбуре дымно. Но весело из окна:
здравствуй-прощай, насвистывает март-Рок.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Прощай! Не прощая... И — залпом на посошок —
(Бес в ребро стучал. Поделом...) до дна
выпито вино от Бога, и строк
заплетается невостребованная глубина.
25.03.05

* * *
спать осталось полночи
час или два?
сколько бы ни отсрочила
счастлива
ночь
и тому кто спит
пухом пуды невзгод
данный от бога скит
под лопаткой
под
крышкой
только бы не давила
длясь в никуда молва
знала да позабыла
на час ли
два
20.05.05

* * *
в комнате душно мир не предусмотрен окном
девять этажей давят каждый своим уставом
слышно как призраки бегают всю ночь за вином
и как до утра скрипят старых лифтов суставы

выйду во двор на скамье ко мне подсядет тоска
и о ноги потрётся майской памяти подвывая
а окна дома ею выстроенного из песка
выхватят деда вдруг из-под колёс трамвая

время пятится и мы ещё друг друга щадим
но ненадолго потому как немного странно
что оказывается я давно здесь сижу один
а дворник сказал что в сущности ещё очень рано

и опомнившись я молча в свой поплетусь подвал
допишу украдкой выбеленные судьбой строки
пока кондуктор песочный свидетелей не позвал
и пока терпят давно уже зыбкие сроки
28.05.05

* * *
Укачивают волны бытия.
Куда спешим, попутчица моя?

От скошенной травы слезит глаза.
В последний вальс пустилась стрекоза.

И уплывает память по реке.
Монета пробудилась в пятаке.

Дышу на зеркальце: — Очнись, очнись, жена!..
Ведь нам другая грезилась страна!
21.08.05

* * *
Там холода и скука
белых былым ночей.
Почти без звука
и без ключей,
помыслом лишь,
случайно ли,
наткнёшься
на вороньё.
Из-за семи печатей —
родина,
смех её
11.10.05

* * *
Мне кажется — нет времени. Чем выше,
тем менее воплощено оно.
И мы невольно замечаем крыши,
когда нам страшно и когда темно.

И взгляд растёт: до бога, до забвенья.
Развоплощённая, не отпускает боль.
Но это только звенья, только звенья...
И каменеет каменная соль.
24.03.06

* * *
Бежал по жизни. Оглянулся.
Нет на дистанции друзей.
Кто спился. Кто-то не проснулся.
Нет королей и нет ферзей.

Закат стал щедрым и щадящим.
Открылось зрение уму.
И всё, что было настоящим,
я с благодарностью приму.
23.09.06

* * *
огня наглотавшись опустит ресницы страна
дорога из бара
обманчива как и цена
назревающего изнутри пожара

но что там внутри проворонили на 03
как будто от завтра
следов не останется не кори
зрителей скудеющего театра

а стаи каменных голубей
из всех твоих библий и конституций
клеймом на заповеди не убей
тебе зачтутся
06.12.06

ПАМЯТЬ

Глянул в небо, а звёзды — те же.
Опережая на годы взгляд,
пить пытаюсь как можно реже
жизни словесный яд.

Но рассмеётся, взмахнув крылами
(лет пятьдесят на взмах),
ангел белый при слове "память",
в крест превращая страх.
09.01.07

СТРАННИК

Странник, где тебя носило? Время в формуле воды
поостыло и смесило нестандартные следы.
Стали ровными дорожки и короткими концы.
Истину к столовой ложке приобщили мудрецы.

Пишут бройлерные роли зарифмованные вши.
Валидол свободной воли так же моден для души.
На семи холмах вороны перспективу сторожат,
тиражируются троны и под землю не спешат.

Для тебя в трамвае место забронирует любой.
Но особенно что лестно — есть мобильная любовь!
Странник, где тебя носило? В жизни столько перемен!
Ах, тебя давно простила мать, привставшая с колен.
31.01.07

В ЭТОЙ КНИГЕ

                 Вите и Розе
1
состарясь в электричках и метро
в них мельтешат как в колесе обзора
одни и те же лица по утрам
и рады колесу как пилигримы
но быт несытый не переносим
на языки родительских иллюзий
как символ Леонардо не вписать
в пятиконечную звезду эпохи
угла куда прилепится душа
невидима но зрима
отражаясь
в запечатлённых ею же глазах
всех встреченных когда-то в тех вагонах

2
В этой книге которая много лет пуста
сокровенные проступают на свет места

юности из-под колёс подмосковных хмель
роза оттепель срывающие судьбу с петель

впрок святили воду послушники по ночам
так мы жили по исходящим вовнутрь лучам

пустота тогда ещё почти не росла в вещах
и гравёры-осы пыжились клевеща

но не вышло радугу скрыть за сменой вех
я и сам как весточка из вагонов тех
26.12.07

* * *
стены блочные прочные выше гор
так мы строим и строили с неких пор
солнце пряча в азбуки кармических пирамид
исповедуя опоясывающий гамбит

жизнь forever! матовые чтит купола
запотевшие заиндевевшие без числа
кто постарше помнят маяк коридор
помолись ему и протри затвор
24.09.08

* * *
осенний день привычно скуп
на похвалу и откровенье
зачем погожему деньку
предместий Бутовских прощенье
в вагоне пахнет колдовски
настойкой яблочной и пивом
за полотном ковры тоски
ползут по кладбищу пугливо

молчат в туманах до бровей
берёз и лип придворных толпы
в очеловеченной ботве
сокрыты страшных истин топи
но слишком тягостны горьки
с мелькнувшим прошлым наши встречи
и поезд у Москва-реки
поспешно расправляет плечи
03.11.08

* * *
не успев начаться сник
день ноябрьский за перроном
как ослепший проводник
он метался по вагонам
предлагал хотя б взаймы
в оторопь колёсным парам
горсть юродивой зимы
с рельсов шпал и тротуаров
от нахлынувшей зари
оживали в окнах фрески
и бежали фонари
на пари по занавеске
05.11.08

* * *
редким солнцем так внезапно
вспыхнет осени строка
поэтажно поэтапно
распахнутся облака
промелькнёт в кошачьей шкуре
хмурых лип и тополей
догорающей лазури
леденящий юбилей
и когда я в фотошопе
разверну его послед
из трубы котельной копоть
поперхнётся: second hand.
07.11.08

* * *
дождь ведёт смычком унылым
по оконному стеклу
целую эпоху смыло
как засохшую пчелу

и уже почти без глянца
настороженные дни
начинают повторяться
и двоятся как огни

все мы дети Водолея
и напуганы слегка
как шумит за мавзолеем
красной памяти река
18.11.08

НА КОФЕЙНОЙ ГУЩЕ

в чёрной кружке стеклянной кофе вечерний доктор
задымлён осязаем горек рецепт как века назад
ты не помнишь его не знаешь зачем и кто ты
жестом отодвигая вавилончельный фасад

что гадать как года итожа из зёрен зори
колыбельную вынут страшный внося ассонанс
в форум храмовый чёрным отображая в створе
пред аналоем вставших на четвереньки нас
21.11.08

ЩЕГОЛ

страница странница страна
щегол тоскует у развилки
дорога внутрь отключена
и заблокированы ссылки

уже и почерк без очков
неассоциативно весел
а сумму кляпов и жучков
вживлённых в душу кто бы взвесил

но руки тянутся к тебе
наощупь ищут шансы квоты
щегол зачем твоей судьбе
из жизни выпавшие ноты
08.01.09

* * *
я вижу холм где память обо мне
ещё не оцифрована в огне
коллекционном
где упав на спину
катает глину личный скарабей
Miles Davis нам играет на трубе
воздушную сшивая паутину

и памятью расплавленный закат
стекает на бумажный циферблат
на свежий холм
и дальше на равнину
куда ещё не долетел песок
и жжёт трава сканируя висок
и солнца луч срезает пуповину
24.03.09

* * *
раздали роли обновили темы
и дёрнули за ниточку готово
и ты забыл откуда родом все мы
но верил что в начале было слово

давно под потолком топор подвешен
живёшь не зная скоро ли и так ли
но ты был горд смешон и безутешен
на этом затянувшемся спектакле
27.04.09

* * *
уводи меня по ручью по лучу
пару крыльев в долг получу полечу
и на край земли за тобой и за край
в наш последний рай
12.04.09

* * *
век от века обрывая струну
попадаем в реку
идём ко дну
тогда только и открываем рот
или наоборот?
16.06.09

* * *
что же выходит проснёшься разбитый и злой
мысли о боге подступят тревожно и остро
татуирован по сердцу небесной иглой
ты ощущаешь ток неба физически просто

только слова не умеют ещё (коротки)
ночь пережить и принять без пинков и наитий
вот и выходит впивается вирус тоски
в кровь но слабо обесточить прозрения нити

так сердобольные тяжесть и нежность сосут
грудь разрывая и силясь за воздух держаться
вот и надежду на новых носилках несут
длинные тени привычно на землю ложатся
10.06.09

ДЕД

тонут слова в стаканах
бьются о край стола
в вечно пустых карманах
свечи судьба зажгла
голос давно невнятен
и к переменам глух
воздух дрожит от вмятин
и дорожает слух
дом тебе купим ну же
ставь свою подпись смерд

видели деда в Юже
дальше — на небе след
17.06.09

* * *
лучник на крыше стоит давно
смотрит на окна невидим как же
в этом-то возрасте нам дано
много чего разглядеть в пейзаже

сонник на кухне но нет ни сна
ни толкования дом по найму
жаль что ты лучник не пьёшь вина
в гости б зашёл исповедал тайну

лучник ты рано отводишь взгляд
или слова мои что-то значат
поздно игру начинать с нуля
ибо отсчёт здесь не нами начат
30.06.09

* * *
в молодости женщина провела черту
за которой боль бессмысленна и пуста
жизнь давно растаяла леденцом во рту
дети выросли затоптана и черта

но не стирается -вот она- на виду
благо дари радуйся собирай плоды
дважды в реку одну скорее войду
чем ей кто-то завтра подаст воды
08.07.09

* * *
Они его распяли.
И голос из глубин
не отпускает горло:
нас, грешных, нас люби!
05.09.09

* * *
на дверях заросли замочные скважины
сползла краска выступила смола
покрываясь корой и вновь становясь деревьями
они вернулись в места своей юности
оголённые каменные стены
легко пропустили время

и вот песок
можно попытаться выжить
17.08.09

К ОРФЕЮ

В белые льняные ткани
облачён Орфей. Но имя aour
+ rophae — есть свет и исцеленье.
В темноте огней мы не одни!
Сколько их скопилось у подножья
божьего величья, муки, мора,
не решаясь плоть свою оставить.
Только ли подобья их влекут?

Путь тяжёл отсюда даже Богу:
узкая тропа, подъём всё круче,
дальше скалы острые, над ними
молнии сверкают и пространство
безгранично. Вот судьба пророка
на земле. Остановись, Орфей!
Не ищи того, что не по силам
даже тем, кому вверяешь жизнь.
05.09.09

* * *
обрывается полёт
кот прилип к воздушной яме
счастлив в страхе что живёт
как и мы во сне и с нами

по большому счёту шит
кругозор домашней грелки
перед ним еда лежит
в нержавеющей тарелке

вот и весь его полёт
в рай кошачьего досуга
за оконный переплёт
не зови его подруга
13.09.09

* * *
день рождения — день смерти
так считает дух
вскрыт конверт
судьба в конверте
выбирай из двух

кто в игре почти без правил
будет госпожой
и фигуры переставил
я рукой чужой
18.09.09

* * *
зажги свечу позволь ей тебя согреть
накрыли сумерки жизни вторую треть
и открылись за пламенем все пути
ты говоришь ему не трепещи свети

идёшь ладонью прикрывая огонь
не оглядывайся не считай шаги
потому и прозрачна твоя ладонь
что не вписалась в замкнутые круги

дух твой соткан из множества певчих льдин
ты это понял только сейчас и здесь
произнося господи и господин
ты уже не спрашиваешь кто ты есть
30.09.09

ПОЗДНЯЯ ОСЕНЬ

                   Маме

Поздняя осень. Дымок над котельной
к небу привязан, как крестик нательный.

Золото сбросили парки и скверы.
День стал обычным — свинцовым и серым.

Сбилась программа. Не вымыта рама.
Ходят вороны по мрамору храма.

Код на подъезде не помнит старушка.
Крестится. Но не стреляет Царь-пушка.

Вряд ли была ей кукушка пророком.
Счастье — жар-птица! По срокам. По строкам.
09.11.09

* * *
Сколько осталось... Чиркнет спичкой,
не отвечая за волховство.
Сердце, прижатой к груди синичкой,
страхом зайдётся в руках его.

Сколько осталось! Скуп на даты
не по ландшафту, не по любви.
Молодо-зелено. Пил когда-то
будущее из руин, глубин...

Сколько осталось, певчий? Как же
мог позабыть ты, что нёс в горсти!
Путь к переправе Харон покажет.
Только синичку-то отпусти...
05.01.10

* * *
идёшь домой?
а дома нет
срывает вывески рассвет
в рулонах улиц плавит снег
и свет задуман как побег

скажи урюк
себе скажи
ты вырос на дрожжах во лжи
и знал про этот маскарад
похоже мы знакомы брат
26.02.10

* * *
стоишь на карнизе высотка танцует в дымке
сроду не видел такой красоты вне сметной
пожизненно спящему нужно здесь снять ботинки
должен же быть страх перед суетой предсмертной

но страха нет птицы спокойно обсиживают антенны
даже кот забрёл проверить кровельное железо
непонятно где заканчиваются эти сплошные стены
и радость крузо оказывается клоном креза

жизнь уже не проносится безумной вертлявой лентой
перед глазами стоп-кадр замыленный как запас словарный
и что бы ни говорила богу твоя анкета
окончательно ясно что жизнь твоя днесь бездарна

возьми водки и что-нибудь из элитной прессы
чтобы быть в тонусе и возрадоваться за других ближних
теперь лети ибо путь очевиден твой даже если
мы никогда и не встретимся в другой жизни
21.07.10

* * *
мелкий дождик сеет сеет
соль осенней кутерьмы
не дождаться Моисея
из иеговой тюрьмы

ангел не опознаётся
и давно не фаворит
бомж то плачет то смеётся
а о чём не говорит

днём последнего приюта
недоволен казначей
неразменная валюта
у бездомных москвичей
04.12.10

* * *
Мой день насыщен. Здесь, в деревне,
порой такая благодать,
что и навоза запах древний
нельзя словами передать.

В пруду карась тоску залечит.
Гусей степенная возня
предполагает тихий вечер,
костёр, и ужин у огня.

В сад вечность спустится легко и
вдруг закукует, как в лесу.
Смахну слезу одной рукою,
другой — сто грамм ей поднесу.
31.05.11

* * *
не суть важно гоголь ты или изгой
крыша крышка ли обесцвечивается над головой
время зрения как бы отключено
несущественно нестабильно оно

годами взглядом ты свой рисовал портал
он и боль и сущность твою впитал
странник ты потерявший свою страну
отчий дом отпустил вину
24.10.12

* * *
доживу свой век в деревне
говорят там жить легко
там и люди как деревья
и в пакетах молоко

пчёлы в шалях полосатых
лечат лучше докторов
нет отбоя в адресатах
из пустеющих дворов

там и птицы как ручные
если вместе выживать
буду шарики мучные
им катать и куковать

а весной приедут дети
здесь вздыхаю глубоко
были бы доступны сети
и в пакетах молоко
22.04.13

* * *
из юности сад кастальский
за взглядом почти свинцов
стоит растопырив пальцы
отпугивая скворцов

весна затяжная вволю
посолена вороньём
и стонут от этой соли
деревья в саду моём
24.04.13

* * *
луна на ущербе
смеётся сова
стоит горбуном засучив рукава
мой дом над прудом
над болотной страной
за небо хватаясь трубою печной
не веря веселью залётной совы
но помня что рыба гниёт с головы
проточной свободе отдавшись хмельной
ружьишко припрятав за дверью входной
08.06.13

* * *
дышит ночь над старым садом
глубоко легко
в темноте за долгим взглядом
видно далеко

то мелькнёт вдали зарница
памятью полей
то проявит чьи-то лица
в глубине аллей

налетел холодный ветер
яблони потряс
и вот тут-то я заметил
что не вижу нас
14.08.13

* * *
лягушечью свободу
возьмёт в кольцо овраг
затянет ряской воду
в пруду глазастый страх

и выйдут из ложбинок
грибные короли
на смертный поединок
с хозяином земли

а он не вяжет лыка
прилёг в траву и рад
живя в стране великой
опутан повиликой
как высшей из наград
10.05.13

ТОСКА

Злой, навязчивой, хреновой обозначена тоска
и зовётся жизнью новой на полях черновика.
Не боится перегрузок в виде водки и чернил.
Для неё и мир мой узок. Видно, не дооценил.

Как в компьютерное древо, вечно пялится в окно,
и прядёт: мол, шли бы все вы... Падает веретено...
Стонут люди где-то рядом. Понимаю, что — друзья...
Мышкой дёргаюсь за взглядом. Но помочь уже нельзя.

Тишь да блажь в зелёной ряске. Где же выход? Вот беда!
Блядская тоска в подсказке не нуждалась никогда.
На печи и ножки свесив, нахлебавшись впрок чернил,
пальцем вертит — на, залейся, сам такую сочинил.
30.05.13

* * *
Дань отдав повадкам лисьим, дождь обнюхивал траву.
Изучал в каком-то смысле дом, в котором я живу.
Паутинки пыльных капель, покрываясь сединой,
по стеклу сползали на пол, не вмещая мир иной.

Начинался день обычный — безалаберный, простой,
где с утра в сто грамм столичной сделан выстрел холостой:
как жить дальше, Ойкумена, течь дающая ладья...
Просыпаясь постепенно, остограммлюсь-ка и я.

Но в таком раскладе важно: две по сто, и дважды две.
Тихо здесь, в краю овражном,— что ж болеть-то голове.
Дань отдав повадкам лисьим, дождь ушёл от нас жнивьём.
Страшен ты в каком-то смысле день, в котором так живём.
15.06.13

* * *
Дорога сбросила пальто.
Теперь её и сверху видно.
И птицы к нам летят, и то,
что нас уже там нет — обидно.

Снег в памяти, в глазах, в быту
обмяк, отыскивая лица,
переступавшие черту...
Я за тебя всю ночь молился.

Ты уходила, зная, как
не разлюбить и в смертной неге,
и чья манящая рука
закамуфлирована в снеге.

Таким и выхвачен стоп-кадр
из жизни, попытавшей счастья.
А к горлу подступает март
и угрожает не начаться.
03.05.13

* * *
Где ты теперь? Отзовись! Хотя бы
знак подай! Иногда я слышу
сквозь сон твой голос —
так скрипят яблони,
в ночи карабкающиеся на крышу.
И я вскакиваю. Я знаю — души
могут видеть в пустоте комнат.
Ночь толкает в плечо: слушай!
И я слушаю. Тебя здесь помнят
вещи в комоде,
пузырьки с лекарствами,
лики
Одигитрии, пронзающей омут быта.
На сердце легли её откровений блики,
и я вижу -Боже!- что от меня сокрыто!
31.12.13

ЗАПИСКА БОГУ

Господи я не могу проснуться
я не хочу просыпаться
главное в жизни устриц
не раскрываться
не разрываться
между Тобой и телом
Господи где же Твоя ветка омелы
19.01.09



СТИХИ ИЗ ДНЕВНИКА

ПОСВЯЩЕНИЕ

на столе черновик из потёмок письма
время выкрало свет и лишилось ума

что случилось тогда не расскажут слова
в ожидании слов упадёт голова

будут ветры пылить и гореть облака
в оправдании слов опустеет рука

только память-заложница выйдя на свет
на мудрёный вопрос усмехнется в ответ
02.02.80

1.
От дневной суеты, от обиды любой,
я упрячу мечты и пойду за тобой.
От приливов тоски убегу. Ну и пусть
мне сжимает виски затаённая грусть.
И её укрощу. От неё и приму,
как послушник свечу, набежавшую тьму.
Не посетуешь вдруг на такую любовь —
в заколдованный круг сам я шёл за тобой.
Синим пламенем жил, как велела душа.
Оттого и спешил, что не мог — не спеша.
Оттого и назад не глядел на огни.
Где-то в дебрях цикад затерялись они.
Только нынче весна сбила всё набекрень.
И не наша вина, что вся в синем — сирень.
28.04.74

2.
в окна брызнул рассвет не желая взглянуть
на бессонницы след и бессонницы суть
растворилась в вине их взаимная лесть
предназначена мне эта кислая смесь
закрываю глаза в плеске нежной зари
опустевший вокзал погасил фонари
ты к другим я к другой подбираем ключи
к перемене такой привыкаю почти
только память шалит как непрошенный гость
и в бокал норовит бросить горести горсть
14.05.75

3.
и дождь не захотел расстаться с небом сонным
не захотел смешить влюблённых на скамье
он превращался в снег над городом зелёным
он изменял свой цвет чтобы явиться мне
в наряде медленном пугливом бестолковом
напоминающем холодной белизной
первоначальный смысл не сказанного слова
когда я болен был придуманной весной
о дождь спасибо дождь в твоей измене спрятан
есть здравый смысл как яд в архиве бытия
даруешь ты печаль и белизной проклятой
доказываешь мне бессмысленность нытья
23.11.79

4.
мы разделили пополам
неразделимые пути
ты на краю беды была
а я не захотел спасти
и там где должен быть союз
двоих сердец огромный шлюз
незаполняемый водой
как ночь манящий пустотой
лёг между нами и сполна
мы насмотрелись вглубь его
в нём всё и нет в нём ничего
есть берег но не видно дна
судьбе покорно отдана
ты ждёшь решенья моего
а я молчу я струсил я
стою над берегом крутым
и из-под ног бежит земля
и совесть ест глаза как дым
но я любим я невредим
холодный ум непобедим
легко холодному ему
быть оправданием всему
и не дождавшись тела груз
ты бросила в бездонный шлюз
я только слышал всплеск вины
и искривлённый диск луны
поспешно скрыли облака
с тех пор строка моя горька
впитав измены едкий дым
что делать с ней что делать с ним
26.12.78

5.
стихия женщины близка стихии ветра
причина сходства в выборе среды
мой дом узнал их нервные следы
и вот он пуст
передо мной два спектра

не по-ни-ма-ю поддаюсь соблазну
исследовать природу сих стихий
но опасаются вторые петухи
и я боюсь что в пустоте увязну

о женщина о ветер о мой дом
я вас слепил в одной нелепой позе
и дело вовсе не в смертельной дозе
но раз стихия значит бром и ром
22.01.80

6.
пересекаю старый двор
слепой тоской пересекаю
и сердце прошлому в укор
не содрогнётся истекая
последней памятью тепла
любви упавшей на колени
я вор утраченных мгновений
от собственной бежавший тени
и рабства утренних сомнений
сожжённых дерзко и дотла

перелистаю старый двор
я вор твоё укравший сердце
но сладить с ним бессилен вор
ему и со своим не спеться
когда душа обожжена
безумной пропастью рассудка
где жизнь короче промежутка
когда от праздных мыслей жутко
когда и память только шутка
над сердцем выпитым до дна
03.06.80

7.
горькие злые тревожные мысли
прочно над домом вчерашним нависли
выпито выжато быстро болезненно
ручка дверная кольнула как лезвие
улица сонная мокрая глупая
не защитит от морозообмена
ноги к развязке плетутся смиренно
и потому переход не нащупают
нет перехода и улица встречная
тычется в звонкие стёкла трамвая
было ли холодно был ли вечер
не понимаю не понимаю
08.06.80

8.
недобрый вечер ему бы смеха
ему бы музыки в глаза песочные
а он нахмурился и наехал
прямо на ноги звёздам молча
он брызнул чёрными волосами
по тротуарам карнизам окнам
и так хотелось закрыть глаза мне
забыть забыться коль скоро он нам
дал в руки истины скупые зёрна
я знаю вечер ты гость минутный
пройдёшь не вспомнишь огня в котором
лишь закалялся мой голос внутренний
и будет утро следить так пристально
когда я выйду чужой и лишний
на путь прощения из пепелища
и это будет последней пристанью
27.06.80

9.
грозовые по комнате мечутся думы
и будильник не понял что время свинцом
застилает постель что сердечные шумы
предлагают мне вспомнить моё же лицо

карандаш черновик и портрет оживает
сам себя изучает насмешливый взгляд
говорят что глаза без меня проживают
выделяя ревнивый смертельный яд

может быть я теперь недалёк от простуды
когда пеной у рта обрывается речь
я смеюсь задыхаюсь откуда откуда
эта горькая гордость в покорности плеч

удивлённая ночь так богата на трели
бессердечных сверчков и кошачьих утех
я стою у окна а на смятой постели
карандаш черновик и растоптанный смех
08.08.80

10.
ОПЕРЕЖЕНИЕ ВРЕМЕНИ

в доме — вино и камин угрюмый
поёт испуганно и не для пенья
лишний вхожу как входят в трюмы
заброшенных кораблей капитанов тени

лица сытые и сиреневые глухо
смотрятся в грязную гамму камина
лица складываются в одно — Старуха
она улыбается двоясь невинно

одежды тают от прикосновения к возрасту
одна половина другой не пара
я лишний душно заманили попросту
сказали ты здесь а здесь старость

уже не выйти! я тоже сыт и сиренев
нас разлучила старуха каминная
дала забвенья твоего имени коренья
усадила в кресло чувствую глиняное

утешает половина другая открывшегося лица
это твой убегающий профиль его целую
но поцелуи холодны и опасны у мертвеца
а старуха довольна опять сдваиваясь и торжествуя

опять уютные кресла и камин угрюмый
тусклые лица пьющие и поющие не для пенья
и я меж ними и все мы в трюме
заброшенного корабля ненужные тени
10.12.80

11.
ПРОГУЛКА

какая глупая скупая пустота
висит над городом
безлюдные кварталы
лишь изредка оценит ПМГ
и снова тихо

пятится к весне
случайный снег и неба нет оно
лениво расползлось по скользким крышам
лоснящимся и пухлым как лицо
угрюмого сырого февраля

и мутных фонарей унылые зрачки
уже не помнят по какому праву
они испуганно столпились вдоль домов
чужие сны подглядывать
так странно

слепая ночь
она спешит обнять
она висит слезой над равнодушным взглядом
трёх окон злых которые уснуть
мне не дают своим существованьем

брожу под ними
ночь стучит в виски
каким-то тайным страхом ожиданья
прозрений утренних упрёков острых слов
созреющих в сомненьях прихотливых

озябший воротник смеётся надо мной
но пальцы прячут смех и пустота светлеет
я завтра буду смел настолько что легко
предам огласке тайны этой ночи
13.02.81

12.
Простимся. Нам не нужен бог,
толкнувший хрупкие качели.
Простимся. Вы не захотели,
а я вас удержать не смог.

Простимся. Нам не нужен бог.
Простимся! Вымысел — качели.
Вчера так тихо птицы пели.
И я запел бы, да не смог.

Роса асфальт разнежит скоро.
Весь выбор ваш — чужой порог.
На окнах шторы, в сердце шторы.
Простимся. Вам не нужен бог.
10.03.81

13.
ВЫПЬ

оттаяла позвала
оттепелью приснилась
плохи мои дела
в душу ты льдом вонзилась
верил кричал огня
думал сгореть бы сразу
солнце твоё кляня
это ж подачка глазу

столько тебя писать
мёртвой и значит милой
я не умел спасать
выл над твоей могилой
оттаяла позвала
оттепелью коснулась
плохи твои дела
к мёртвому ты вернулась
17.10.81

14.
ПУСТОТА

на батарею руки лягут
и будут ждать огонь обещанный
вернулся наконец бродяга
приклеит оправданье женщина
всё те же старенькие шлёпанцы
с улыбкой немощной и дерзкой
у ног твоих уныло шлёпнутся
и вдруг захочется раздеться
но ты не вспомнишь имя близости
таков итог искать подкову
увы наивное излишество
бескровен божик бестолковый
29.12.81

15.
СВИДАНИЕ

1
сухое терпкое вино
лоснится на щеках стакана
и ты довольна что окно
зашторено и ты желанна

навязчивый нелепый день
как к смерти выцветшее платье
глубокую роняет тень
на наши поздние объятья
17.08.81

2
эта ночь коротка
мы одни
мы огни
как растут облака
грозовые они

эта ночь как вулкан
я один
ты одна
по звезде с молотка
торговала луна
26.03.82

3
говорили будто молились
будто прятались в облака
голосили будто опились
не с поминок ли боль-тоска
а всего-то и было чудо
возвращения из любви
перепачканная посуда
да цыганский акцент в крови
04.09.80

4
осталось в памяти
ссоры запах
остывший завтрак
тоска на завтра
усталость взгляда
и страсти старость
в графине водка ещё осталась
оплывшей ночи черты стирались
и в одиночество упирались
17.01.90

16.
слышишь спешит сбивается
голос в канале левом
это судьба сбывается
долгим кассетным пленом
нас записали порознь
в stereo-варианте
слышишь уже поздно
деньги там на серванте
05.01.82

17.
забота скудная легла
на остывающие пальцы
как будто вспомнили скитальцы
прикосновение крыла

вас обучали мастерству
отыскивать в золе агаты
зачем вы были так крылаты
и торопились в синеву

полёта обрывая суть
там рыщут паузы длинноты
достать агатовые соты
что птицу лёгкую вспугнуть

и вот скитаясь по земле
вам суждено как в назиданье
окрасить ногти ожиданьем
копаясь в приторной золе
02.07.83

18.
эта душная ночь этот зуд как настой
комариной возни эти сны как дурманы
облепили меня паутиной густой
как стеной за которой сплошные туманы

я сквозь занавес сна слышал голос жены
помяни нашу жизнь в своей новой темнице
за ажурной стеной были лица видны
только душная ночь исковеркала лица

это было в стране где полцарства за сон
отдавали легко лишь бы выйти из были
комариный настой и глубок и смешон
отряхнусь мы ведь даже проститься забыли

не кончается ночь пусто светит луна
я навылет крещёный участвую в драме
что-то силясь поправить молилась жена
и густела стена в летаргическом храме
13.08.81

19.
шельма мстит
то льстит то в трепет
шелестит как бабочка
это в третий это в третий
раз к любви надбавочка
я узнал её и понял
что устал и спросится
это в третий раз тихоня
метит в переносицу
то бессонницей божится
то грозит нетрезвая
это в третий раз крошится
молодость как лезвие
10.09.82

20.
ПРОСТАЯ ПЕСЕНКА

не суди бродягу не суди
дай согреться на твоей груди
наша песня где-то впереди
если хочешь рядышком иди

долго мы блуждали среди скал
и казалось цель уже близка
вот он долгожданный перевал
но дорогу я не узнавал
и не замечал что в узелки
вяжутся прозрачные деньки

не спасти мне душу не спасти
только ты любимая прости
наша песня где-то взаперти
и нельзя отречься и уйти
07.08.85

21.
К ПОРТРЕТУ

занесена вчерашним днём
в глаза уверенность пустая
зачем себя ты ищешь в нём
так нервно прошлое листая
зачем ты входишь в этот дом
за стол садишься как хозяин
и к горлу подступает ком
и ночь встаёт перед глазами
там дождь завистливый глухой
смывает свет с оконной рамы
как будто прижигает раны
неотстоявшейся тоской
но ты молчи уходит прочь
не всё из проклятого дома
и я бы подстелил соломы
но будет справедливой ночь
06.11.86

22.
в глухом одиночестве (месяцы годы
а кажется только вчера) стою
пред зеркалом пьющим мою свободу
которую сам я как соду пью

и так я устал повторять движенья
во мне отразившегося двойника
как будто бы я его отраженье
и он это знает наверняка

и вся моя жизнь его жизнь оттуда
но боже как же он беден тогда
к нему не приходят друзья и чудом
он жив ещё жив сквозь мои года

и я его мысли уже читаю
но в этот момент у них гаснет свет
отражения исчезают
нет человека и проблем нет
05.12.99

23.
чёрствый снег улыбку срежет с запотевшего лица
и опять вагонный скрежет без начала без конца

ах зима красотка краля обесцвеченный бутон
мы у вечности украли только к Богу жалкий стон

и умчался поезд скорый впрок судьбу посеребря
в повседневность у которой больше нет календаря
08.01.87

24.
Сегодня талая земля
опомнилась и вновь остыла.
И это так привычно было,
как то, что в доме — ни рубля.

Ступай по тонкому ледку
в объятья снежной карусели,
чтобы без всякой канители
отдать последнее — тоску.
14.02.85

25.
привет живущим на карнизах
бездомным пленникам квартир
о как я знаю этот мир
в полуночных разводах сизых
там осыпалась как песок
дневных кумиров позолота
и был отчаянно высок
ваш крик отставший от полёта
то юность налегке придя
состарилась и стала прозой
обузой стал ноктюрн дождя
её оплаченною дозой
и так легко ложился он
на обесцвеченные годы
как будто выведал закон
у легкомысленной погоды
бегущий по карнизу сам
я вспоминаю вас с улыбкой
и в жизни босоногой зыбкой
уже не доверяюсь вам
22.01.85

26.
по ночам когда не верю
что скрипичны половицы
возвращаются потери
в круг садятся как волчицы
и ни звука только взглядом
скудное сверлят жилище
почему я с ними рядом
что они в потёмках ищут

всё что я терял когда-то
что в текучке растворялось
в памяти встаёт набатом
ничего не потерялось
возвращаются потери
коротать чужие ночи
что ж он глупый бьётся в двери
что он там ещё пророчит
09.08.85

27.
ПОЭТ

1
во времени близком удобном чужом
он жизнь проживает белой вороной
выводит минуты сверчок электронный
играя соблазна скользящим ножом

но бредит путиной хозяйка и не
ненастья боится а штопает снасти
и дела ей нет что сверчок и счастье
родись хоть в тельняшке смеются над ней

а резать и штопать какой им прок
никто и не верит в затакт бескровный
но как же сроднилась душа с вороной
бессрочный в себе отбывая срок
26.10.82

2
по солнцу жить?
вставать чуть свет? ещё
до птиц? росой гасить долги
в стихи их
перенося живьём пощёчины не в счёт
когда стекла в росе избыток по России

по вере жить?
хотя бы раз в году
нахально в душу влезть
(второе счастье значит)
и не запоминать как счастливы в чаду
по переписи все чей путь ещё не начат

спокойно жить?
заглушку вставить кляп
и пальцы завязать морским узлом?
причину
узрев не в том что мор от непосильных клятв
а в том что тост на крест кому сие по чину
02.10.03

28.
ПЕРЕКАТИ-ПОЛЕ

перекати-поле
тамбур вокзал подвал
иногда чердак когда особенно полетать охота
а вы о невыезде подписку давали
давал
и что
там теперь и на невыезд квота

перекати-поле
нехотя заглядываю в словарь
человек не имеющий да и так понятно
художник видимо имитировал киноварь
когда родина отреклась исчезли и родимые пятна
03.05.09

29.
ДВОЕ

          "И в моём дому завелось такое"
                             М. Цветвева

как живётся тебе между Богом и бытом
в этом мире праведном чёрством и сытом
где давно не слышно весёлых песен

твой дом непрочен и хлеб твой пресен
и всюду прессинг и нет покоя
и двух узлов не развяжут двое
22.10.91

30.
ОТПУСК У МОРЯ

отпуск у моря отпуск у моря
дай отдышаться и дай расступиться
мыслям весь год пребывающим в ссоре
с ясной погодой мечтой очевидца

вижу крутые атласные волны
неба надгробья вплетённые в раму
без горизонта причал иллюзорный
и маяка золотую панаму

скалы в безмолвном и низком поклоне
и пеленой зачехлённые дали
дай отдышаться от вечной погони
дай позабыть что мы жить опоздали
15.09.83

31.
у дороги ручеёк
сточная канавка
по нему плывёт листок
Щербинка Варшавка

до большой воды ему
никакого дела
так и мы по одному
начинали смело

откружила карусель
солью по сетчатке
наглухо закрыта дверь
смотровой площадки
17.10.07